Грозовой аудит: чипсы, мазь и два меча - Алиса Миро

Глава 11.4

Прежде чем очаровывать Графа, нужно было понять, чем именно мы будем это делать.

Я спустилась в святая святых замка — Главную Кладовую. Здесь было холодно и темно. Тусклый свет моего магического шара выхватывал из мрака ряды бочек и стеллажей. Рядом семенила Мерца.

— Считаем, Мерца, — скомандовала я. — Что у нас по активам?

Мы пошли вдоль рядов. — Мука ржаная — десять мешков. Мука пшеничная, белая — два мешка (мало!). — Солонина — три бочки. (Для солдат пойдет, для Графа — слишком грубо). — Квашеная капуста. (Вонь такая, что глаза режет. Инспектору не давать, иначе он задохнется в своей комнате). — Грибы сушеные.

Я остановилась. Огромные связки белых грибов висели под потолком, источая густой, лесной аромат.

— Отлично. Это пойдет на соус к мясу. Мерца, запиши: грибы — стратегический запас.

Мы дошли до сырного угла. Здесь, на деревянных полках, зрели круги местного сыра. Я потыкала пальцем в один. Твердый, как камень..

— Пармезан отдыхает, — пробормотала я. — Если натереть — будет вкусно. Если резать — сломаем нож.

— А вот тут, миледи, — Мерца с гордостью указала на бочонок в углу, — моченая брусника..

Я попробовала ягоду. Кислая, терпкая, лопается на языке соком.

— Идеально. Брусничный соус к дичи. Это уже высокая кухня.

Итог инвентаризации был неутешительным: мы не умрем с голоду, но изысканностью тут и не пахло. У нас была еда для выживания, а не для дипломатии. Я поднялась на кухню, где царила Герта. — Герта, слушай задачу. К нам едет важный гость. Столичная штучка. Он привык есть паштеты, суфле и пить нектар. Герта вытерла руки о необъятный передник и нахмурилась. — Суфле? Это что, каша такая? — Это воздух, Герта. Взбитый с яйцами. Но мы не будем рисковать. Мы будем бить по классике. Я села за стол. — Что ты умеешь готовить из дичи? — Ну... — кухарка загибала пальцы. — Кабана на вертеле. Зайца в сметане. Похлебку из оленьих потрохов. — Похлебка отменяется. Это еда для караульных. А вот заяц... Я задумалась. — Заяц в сметане — это хорошо. Но мы назовем это «Кролик по-королевски в сливочном соусе с дикими травами». Травы у Доры возьмешь. — А паштет? — вдруг вспомнила Герта. — Я печеночный хлеб делаю. Из гусиной печенки, с салом и лучком. — Печеночный хлеб? — я оживилась. — Неси пробовать. Она принесла ломоть серого хлеба, густо намазанный серой массой. Выглядело... не очень. Но вкус! Нежный, тающий, с легкой горчинкой и сладостью жареного лука. — Герта! — я чуть не расцеловала её. — Это не хлеб. Это фуа-гра по-деревенски! Только подавать будем не куском, а в маленьких горшочках, залив сверху растопленным маслом, чтобы красиво застыло. — Поняла, — кивнула кухарка. — В горшочках так в горшочках. А мясо? Солонину варить? — Нет. Солонину оставим гарнизону. Нам нужно свежее мясо. Я вышла во двор. У псарни меня ждал главный егерь — Саймон. Кривоногий, жиловатый мужик, от которого пахло псиной и костром еще сильнее, чем от Тормунда. — Саймон, мне нужна добыча. — Косулю? — деловито спросил он. — Косулю — это обязательно. Молодую. Чтобы мясо было мягким. Но этого мало. Я посмотрела ему в глаза. — Мне нужны перепела. Или фазаны. Или рябчики. Что угодно, что летает и считается деликатесом. Саймон почесал затылок. — Рябчики сейчас в ельнике сидят. Жирные. Но их бить трудно, пугливые. — Бей. Плачу по серебряному за тушку. Но при одном условии: дичь не должна быть разбита в фарш. Стреляй в глаз. Или ставь силки. Граф не должен плеваться дробью за столом. — И еще, — добавила я. — Кабана. Но не секача старого, который воняет мочой. А подсвинка. Розового, нежного. Мы его запечем целиком с яблоками. — Сделаем, миледи. Псы застоялись. Саймон свистнул, и свора гончих ответила ему радостным воем. Мясной вопрос был решен. На следующее утро мы выехали в городок Подгорье — ближайшее крупное поселение в дне пути. Я взяла с собой Плюшку, запряженную в легкие сани, (снег в долине еще лежал), двух дюжих солдат для охраны и устрашения, и Лизу — как носильщика и эксперта по сплетням.

Подгорье встретило нас шумом, грязью и запахом рыбы. Рынок бурлил. Я шла между рядами. Солдаты шли клином, расталкивая толпу. — Лиза, смотри в оба. Нам нужно то, чего нет в замке. Первым делом мы пошли в ряды специй. Торговец, смуглый южанин, дремал над лотками. — Перец есть? — спросила я. Он лениво открыл один глаз. Увидев мою шубу и охрану, открыл второй. — Лучший перец, госпожа! Острый, как язык свекрови! — Мне нужен не только перец. Гвоздика. Корица. Мускатный орех. И шафран. — Шафран? — торговец присвистнул. — Это дорого, госпожа. Золото на весы. — У меня есть золото. Показывай. Я купила специй на целое состояние. Но без мускатного ореха паштет Герты будет просто печенкой, а с ним — станет деликатесом.

Дальше — овощной ряд. Здесь было грустно. Репа, морковь, капуста. Но в углу я заметила старушку с корзиной. — Что это? — я указала на странные, сморщенные коричневые комочки. — Груши сушеные, милая. Дичка. — Беру всё. Сушеные груши, сваренные в вине с корицей — это десерт, достойный королей.

Мы шли дальше. — Рыба! Свежая рыба! — орали торговцы. Я поморщилась. Речная рыба костлявая и пахнет тиной. Но тут мой взгляд упал на бочку. — Икра? — спросила я, глядя на миску с серой зернистой массой. — Щучья, госпожа. Свежая, утром пороли. — Забираю бочонок. Лиза, запиши: сбить масло, поджарить белые тосты, подавать икру на льду. — На льду? — удивилась Лиза. — Да. Ян сделает нам ледяную вазу.

Уже на выходе с рынка, когда сани были забиты корзинами, я увидела тканевый ряд. Среди грубого льна и шерсти висел кусок ткани. Тонкий, полупрозрачный батист. — Откуда? — я пощупала ткань. — Контрабанда с Юга, — шепнул торговец, озираясь. — Хотел жене бургомистра продать, да она сказала — слишком тонко, порвется. — Дура твоя бургомистрша. Я купила весь отрез. — Зачем нам тряпка, миледи? — спросила Лиза, укладывая сверток. — Это не тряпка, Лиза. Это салфетки. Граф будет вытирать губы батистом, а не рукавом. Это покажет ему, что мы тут не варвары, а утонченные аристократы.

Мы возвращались в замок на закате. Сани были тяжелыми. Я везла: Мешок специй, пахнущий как восточный базар. • Бочонок икры. • Корзину сушеных груш и чернослива.