Двойные неприятности для бывшего - Катя Озерова

снежки играет, и Lego собирает, и котенка к ветеринару свозил вместе с сыновьями. Он активно вживается в роль достойного отца. И я уже думала, что у нас все пройдет гладко, как «Серебряный Бор» навестил тот, кого здесь видеть никто не хотел.

К нам пожаловал сам Ринат Лаврович Бероев. Приехал он не один, а с несколькими машинами сопровождения. Вышел из машины неспешно, брезгливо осмотрелся по сторонам. Меня от выражения его лица тут же передернуло — вспомнилось, как когда-то он так же смотрел на меня.

Мы с мальчишками и Тимуром только вышли из ресторана на крыльцо и были как на ладони. Ринат Лаврович тут же врезался в нас своим острым взглядом. Губы сжались в тонкую линию. Взгляд пополз по мне, по нашим с Тимуром ладоням, сцепленным вместе, скользнул по Арсению и замер на Мишке. Вот тут челюсть у отца Тимура и упала на пол, так сказать.

— Привет, деда, — без энтузиазма бросает с порога Арсений. — Папа, он надолго? — уже тише спрашивает Тимура. — Можно он не будет жить с нами?

Ринат Лаврович в компании двух телохранителей быстрым шагом направляется к нам, замирает в паре метров, уперев руки в бока.

— Что здесь происходит? — гаркает командным тоном.

— Для начала неплохо бы поздороваться, — спокойно отвечает Тимур. Он задвинул меня с сыновьями себе за спину. — Все будет хорошо, — прошептал он мне на ухо. — Я все решу.

— Сын, я тебе еще раз спрашиваю! Что здесь происходит?! — продолжает распаляться Лаврович, видя, что никто тут напротив него в струнку не вытягивается, — что делает здесь эта… эта…

— Отец, сбавь тон. — В голосе Тимура появляется металл. — Идем в ресторан и там поговорим. Аля, я ненадолго.

— Мы на горке будем тебя ждать, пап, — выдыхает Арсений с облегчением оттого, что ему не нужно общаться с дедом, и берет меня за руку.

— Без этого злого деда, — морщится Мишка. Встречается взглядом с Бероевым-старшим, выдерживает его и хмыкает: — Пошли, мам, он мне не нравится. — Сын берет меня за вторую руку, и мальчишки тащат меня в сторону горки, словно на буксире.

— И мне тоже, — тянет Арсений, явно осмелев. — С ним вообще никогда не весело. Бубнит, бубнит, бубнит и бубнит про свои биржи. А мне неинтересно.

— Мне тоже неинтересно, — Мишка, равнодушно скользит взглядом по черным тонированным внедорожникам.

Я же не нахожу себе места. Отец Тимура всегда мог перетянуть сына на свою сторону, он пользовался у него непререкаемым авторитетом. Мне страшно, что и на этот раз Бероев выберет отца. И что тогда? Они с Арсением уедут, а мы с Мишкой останемся? Неужели такое возможно?

Глава 28

Тимур

Приезд отца оказался совершенно некстати. В последнее время я игнорировал его звонки, потому что прекрасно знал: ничего, кроме нотаций, не услышу. Ринат Лаврович не любит ничего выпускать из-под своего контроля. Раньше я этого как-то не замечал. Мне казалось, что мы действуем сообща на благо семьи, что отец имеет больше опыта и лучше знает.

Мне потребовалось набить кучу шишек в личной жизни, чтобы понять — отец прав далеко не во всем. Он может быть идеальным, безжалостным бизнесменом, машиной по зарабатыванию денег. Но как отец он не состоялся. И как дед тоже. Печально говорить так о человеке, который тебя вырастил, но я обязан это признать: он не давал мне тепла, не был понимающим и поддерживающим. Рядом с ним я выбивался из сил, чтобы заслужить внимание, а оно должно было быть у меня априори. Потому что я его сын.

Все, хватит! Я вырос. Мне больше нечего заслуживать. И незачем. Теперь я должен быть примером и тем, кто заботится и дарит свое внимание. И оно у меня не будет лимитированным. Миша и Арсений получат столько моей любви и одобрения, сколько им нужно.

Больно сравнивать Арсения и Мишу сейчас, поскольку я вижу, насколько более свободным вырос Миша. Он легко идет вперед, принимает важные решения, он готов действовать без оглядки и страха — у него всегда была поддержка в лице Али.

Арсению намного сложнее. Он каждый раз оглядывается — доволен ли его папа или нет. И я сам виноват в этом, так же, как и мой отец. Я невольно вложил в сына мысль, что внимание и любовь нужно заслуживать. Но я обязательно исправлю это. Арсений будет таким же свободным и веселым ребенком, как и Миша.

— Присядем? — показываю отцу на стол у окна.

— Я неприятно удивлен, если честно. — Он садится за стол и складывает руки домиком, смотрит на меня поверх них с укором.

Но на меня это все больше не действует.

— Ничего, переживешь, — устраиваюсь напротив и закидываю ногу на ногу.

— Тебя как будто подменили, — отец поджимает губы.

— Дело в том, что я наконец-то очнулся.

— Я понял, в чем дело! Ты встретил эту… свою бывшую, и она снова прополоскала себе мозги. Помню, каким был ты в прошлый раз. Еле тебя откачали после нее.

— Да уж, — горько усмехаюсь и смотрю в окно.

Мишка тащит Арсения в сторону горки, Аля бодро следует за ними. Ее взгляд встречается с моим, я вижу в нем тревогу. Неужели она переживает, что я могу поддаться отцу? Нет, малыш. Теперь я с вами.

— Если бы вы позволили нам с Алей спокойно жить, если бы ты не дергал меня по каждой ерунде, не слал в эти дерьмовые командировки, а мать не пилила бы Алю, пока я не видел, — она бы не ушла.

— То есть ты все ответственность хочешь переложить на нас?

— Нет. Ну что ты. Я, конечно, сам виноват. Нужно было ее искать и возвращать. А так мне пришлось очень много времени потерять.

— Глупости! Радоваться надо было, что избавился от нее. Пацан твой?

— Конечно, мой.

— И что ты собираешься с этим делать?

— А что мне нужно с этим делать? — спрашиваю с вызовом.

— Вы расстались семь лет назад. Не собираешься же ты возвращаться. Пацана надо забирать в Москву, учить нормально.

— Забирать? — складываю руки на груди и качаю головой. Ишь что удумал.

— Конечно. А какие варианты?

— Гораздо интереснее твоих. Я остаюсь