Неистовые. Меж трёх огней - Алиса Перова

узнает, что случилось, она же камня на камне здесь не оставит. Но ведь дело вовсе не в «Трясогузке», такое могло случиться где угодно, даже в «Гейше» — это ведь от людей зависит. Хотя… в нашей «Гейше», наверное, не могло. Но в любом случае о свободе передвижений можно будет забыть надолго.

— Максим, а вы можете не раск-казывать об этом Кириллу? — спрашиваю шепотом, чтобы Гена не услышал.

Макс стряхнул пепел с сигареты и, выдохнув дым в сторону, как-то неопределённо пожал плечами.

— Я не скажу, а Геныч… — он взглянул на друга и тот (локаторы у него, что ли?) не заставил себя ждать:

— А Геныч не только расскажет, но и спросит, за каким… — но, посмотрев на меня, он осёкся и завершил с улыбкой: — Короче, сейчас приедем и обо всём поговорим с твоими домочадцами.

«К каждой бочке затычка!» — злюсь я и решительно возражаю:

— Никуда ты со мной не п-поедешь!

Мне сложно представить, каким образом я смогу ему помешать, и я даже готова к насмешкам. Но Геныч отчего-то нахмурился и приблизился ко мне почти вплотную.

— Стефания, ты меня боишься, что ли?

— С чего бы? — сморю на него с вызовом и действительно нет — не боюсь.

— Да нет… просто мне показалось, что ты волнуешься, — он отступил в сторону и озадаченно потёр лоб, разогревая какую-то мысль… Но, заметив приближающуюся девушку, мгновенно просветлел лицом и заулыбался, как довольный кот.

Максим с Женей тоже разулыбались, и я снова перевела взгляд на девушку. Очень эффектная фигуристая блондинка с пышной грудью и визуально удлинёнными ногами, благодаря полуметровым каблукам.

— Хотел от меня сбежать, Геночка? — спросила она игривым тоном и впорхнула в его объятия.

— Сонечка, звезда моя, да разве ж я посмел бы?! — он по-хозяйски сжал своей лапищей её задницу и довольно пророкотал: — Во-от, это мой размерчик!

Сонечка хихикнула, шлёпнув его по руке, и взглянула на меня с хитрым прищуром — как будто он сравнил её со мной и результат сложился не в мою пользу.

«Это лишь дело вкуса!» — подумала я с неожиданной злостью и снисходительно улыбнулась блондинке. Хочется верить, что именно такой моя улыбка и вышла.

Домой я уезжаю вместе с Женей, а между нами на заднем сиденье лежит коробка конфет — это подарок от Геныча в качестве извинений. Плевать я хотела на его раскаянье.

Меня ещё немного потряхивает после пережитого, поэтому я рада, что сейчас не одна. И уж, конечно, я не хотела, чтобы меня сопровождал Геныч. А стоит только вспомнить, какой у него был несчастный вид, когда подъехало такси, и меня разбирает злость — как же он не хотел расставаться со своей сисястой блондинкой!

О-о, да — это была трудная борьба долга с похотью. И в итоге — кто бы сомневался! — победила похоть. Не без участия парней, конечно, — и Женя, и Максим были готовы доставить меня домой, чтобы не отвлекать Гену от пышных женских прелестей. Но всё равно противно. Этот блудливый крокодил мне даже «до свидания» не сказал — как уронил свои бесстыжие глаза в вырез Сонечкиной маечки, так и потерялся там.

Прижав к уху мобильник, Женя дурачится и тихонько нашептывает какие-то неприличные глупости своей жене. А я с покрасневшими ушами разглядываю в окно вечерний город и делаю вид, что я глухая. А ещё несколько минут назад я притворялась слепой, когда все трое дружно изошли слюной на страшненькую мулатку с сильно выдающейся челюстью и с ещё более выдающейся задницей.

Получается, ты можешь быть чудо какой красавицей и умницей, но при этом будешь, как дура, торчать в сторонке и нервно теребить в руках платочек, потому что по статистике все девять ребят станут исполнять брачные танцы вокруг какой-нибудь выпуклой мартышки. Что-то сильно напутано в мужских головах.

Погрузившись в свои безрадостные мысли, я даже не заметила, когда Женя завершил телефонный разговор, поэтому не сразу поняла, что он обращается ко мне.

— Что?.. — я встрепенулась от его прикосновения. — Т-ты со мной?..

— С тобой, как видишь, — он развёл руками. — Я говорю, ты на Геныча только не обижайся.

— Да нужен-то он мне! — я фыркнула и тут же поймала себя на том, как по-детски это прозвучало.

Женя разулыбался и понимающе кивнул, будто желая сказать: «Конечно, он тебе нужен, а иначе, с чего ты так бурно реагируешь!» Тоже мне — психолог! Как будто, кроме Геныча, мне подумать больше не о чем. И мне бы не развивать эту тему, но слова уже сорвались с языка:

— Мне н-не за что на него обижаться, он ведь сп-пас меня. П-просто необязательно было грубить.

— Да перенервничал он, понимаешь?.. Хорошо хоть не убил этого гоблина. Он бы и чужую девчонку кинулся спасать, а тут своя… да ещё такая маленькая.

— Я с-совершеннолетняя! — Ох, зашить бы мне рот!

— Мы поняли, — усмехнулся Женя. — Знаешь, моей сестре двадцать, но она для него всё равно ребёнок.

— Можно п-подумать, ему уже тридцать! А ск-колько ему, к-кстати?

— Двадцать четыре, они с Малышом ровесники… в смысле, с Максом.

— Ясно…

Ничего мне не ясно. Кто же ему нужен — пожилые опытные тётки? Если уж двадцатилетняя Наташка для него ребёнок. И я тут же вспомнила, как этот ребёнок на собственной свадьбе надавал по забралу рыцарю в белой панамке. А я так вовремя поймала этот кадр. И вовсе не надо быть дипломированным мозгоправом, чтобы догадаться, что между этими двумя всё очень непросто.

Мне, если честно, было жаль жениха — выставили его идиотом. Его реакцию я тоже успела поймать. Жаль, не увидела в тот момент лица Генкиной девушки. Зато в кадр втиснулись другие её достоинства, которые так ценит наш любвеобильный крокодил. И кстати!..

Я чуть не спросила у Жени, почему же наш герой пришёл на свадьбу с одной девушкой, а уже спустя два дня тискает другую — блондинку Сонечку. Но я вовремя прикусила язык — меня это не касается. Но почему-то очень нервирует.

— Ты чего загрустила, принцесса? — Женя весело дыхнул на меня алкогольными парами.

— Жень, — я состроила самую умильную физиономию и даже придвинулась ближе. — А д-давай ты не будешь ничего г-говорить Кириллу, а…

— Вот чёрт! — он тюкнул костяшками пальцев себе в лоб и извлёк из кармана мобильник. — Чуть не забыл! Прости, малыш, но сказать придётся.

Вот же я дурочка — напомнила! Конечно… что ему мои несчастные глаза. Вот если бы на него смотрели два бидона пятого размера, он бы и не расслышал, о