Хрупкое убежище - Кэтрин Коулc

Я промолчал, продолжая смотреть на нее, разрываясь между риском и возможной наградой.

— Перестань ворчать и садись. Это займет пять минут.

Что-то в ее раздраженном тоне заставило меня подчиниться. Я опустился на клочок неидеальной травы и тут же допустил роковую ошибку.

Я оказался слишком близко.

Достаточно близко, чтобы почувствовать запах смеси солнцезащитного крема и аромата сладкого горошка. Я знал, как выглядят эти цветы — мама их обожала. Но их здесь не было. Значит, это духи Роудс. Или, что еще хуже, ее лосьон для тела. Стоило только представить, как она втирает его в ноги, в руки, в… Я отогнал эти мысли, неловко поерзав.

Рядом раздался смешок. Я резко поднял голову.

Роудс улыбалась во весь рот:

— Ты выглядишь так, будто тебя сейчас будут пытать, а не заставляют сажать пару цветов.

— Ничего подобного, — проворчал я.

Она схватила телефон с травы рядом и щелкнула снимок:

— Одна картинка стоит тысячи слов. — Показала мне экран.

Я поморщился. Выглядел так, будто только что надкусил лимон. Черт. Нужно было взять себя в руки.

— Тяжелый день, — пробормотал я в оправдание.

— Угу, — протянула Роудс с видом полного недоверия. — Может, эти маки поднимут тебе настроение. Они одни из моих любимых.

Я бросил взгляд на пластиковые горшочки рядом, пестревшие красками:

— Они розовые.

Роудс вызов приняла, приподняв брови:

— Не мужик, если не можешь позволить себе капельку розового на крыльце?

Я стиснул зубы:

— Давай уже сажать.

Пес тем временем подошел и уронил совочек рядом со мной, будто соглашаясь.

— Хорошая работа, Бисквит, — похвалила его Роудс и угостила лакомством.

— Бисквит? — переспросил я.

— У него слабость к печенькам.

— Не стоит кормить его человеческой едой.

Роудс скосила взгляд на собаку:

— Слышал, Бисквит? Он считает, что я не должна давать тебе бекон.

Клянусь, эта псина понимала каждое слово. Он развернул голову и уставился на меня укоризненными глазами.

— Спасибо, что подставила.

Роудс мягко усмехнулась. У нее было столько разных видов смеха, что я начинал подсаживаться на каждый новый. Ее ореховые глаза засветились, встретившись с моими:

— Он должен знать, с кем имеет дело.

Я покачал головой:

— Лучше не приучать его к хорошему. Потом будет тяжело отучать.

— Немного хорошего никому не вредило.

Если только ты потом это не теряешь.

Будто почувствовав смену моего настроения, Роудс переключилась на дело:

— Я уже подготовила дренаж внизу и насыпала хороший грунт. Теперь осталось сделать лунки для цветов.

Я поднял маленький совок, который принес Бисквит:

— Сколько нужно?

— Три.

Я принялся копать, создавая гнезда для маков.

Роудс наклонилась вперед, проверяя мою работу. Я больше чувствовал ее присутствие, чем видел — воздух между нами словно зарядился. И снова этот аромат сладкого горошка.

— У тебя неплохо получается, — сказала она.

— Делал пару раз. — Когда мама вынуждала меня этим заниматься. Может, я бы делал это чаще, если бы знал, что потеряю и ее, и отца, и Грету. Мама была жива, но проще было бы, если бы ее и вправду не стало — настолько она от меня отстранилась.

Роудс не стала задавать лишних вопросов. Просто взяла один из саженцев мака и аккуратно поместила его в лунку. Ласково утрамбовала землю вокруг корней.

— Без перчаток? — Моя мама никогда не прикасалась к земле без них — не любила пачкать руки.

Роудс покачала головой:

— Мне нужно чувствовать землю.

Я нахмурился, наблюдая, как она сажает еще два кустика:

— Что ты там чувствуешь?

Она пожала плечами, и ее волосы мягко соскользнули на лицо:

— Как отзывается почва. Есть ли сопротивление. Подходит ли растению место. — Улыбка скользнула по ее губам. — Звучит странно, но я клянусь — почва разговаривает со мной. В ней есть энергия. Я не хочу пропускать ее сигналы.

Роудс подняла голову, откидывая волосы и оставляя на щеке мазок грязи.

Моя рука сама собой потянулась — большим пальцем я стер грязь с ее щеки.

— Это полнейшая чушь. Но это — ты.

Наши взгляды встретились. В ее зелено-золотых глазах закружились огоньки. Роудс перехватила дыхание, ее грудь вздыбилась, губы приоткрылись.

Блядь. Блядь. Блядь.

Я отдернул руку, будто обжегся. Не помню, чтобы когда-либо подрывался на ноги так быстро — даже когда подозреваемый начинал палить по моей группе.

— Мне надо домой.

Я ожидал увидеть в ее глазах обиду или разочарование, но там было нечто иное. Понимание. Она легко улыбнулась и кивнула в сторону горшка:

— Не забудь про свои маки. Им нужно много солнца. Поливай примерно раз в неделю. Если сомневаешься — воткни палец в землю, если сухо — пора поливать.

Я не стал спорить. Не доверял себе. Просто нагнулся, схватил горшок и направился к пикапу, даже не поблагодарив. Господи, ну и мудак же я. Хотя, что нового?

***

Я отпил имбирного пива и с мрачным видом уставился на розовые цветы на ступеньках своего крыльца. Они только подчеркивали, насколько остальная часть домика лишена цвета. Мебель тут уже была, но без текстиля. А все, что я докупал, оказалось в серых тонах. Даже чертово кресло, в котором я сейчас сидел.

Отведя взгляд от обвиняющих цветов, я вернулся к кроссворду. Но сегодня он меня не спасал. Я слишком легко заполнял клетки. Слово из пяти букв «девушка пирата». Серьезно? «Wench» — не самая сложная загадка.

Я поерзал в кресле, отставил бутылку. Перед глазами снова и снова всплывало лицо Ро — столько света, хотя она прошла сквозь такую тьму. Откуда у людей берётся этот свет? Что позволяет им его сохранять? У меня этого точно не было. Но от этого становилось только любопытнее.

И теперь я понял, почему ее все называли Ро. Имя «Роудс», хоть и красивое, звучало чересчур официально. Слишком нарядно. А «Ро» — ближе к земле. Ближе к ней.

С раздраженным ворчанием я уронил кроссворд и ручку на пол и потянулся к ноутбуку на столике рядом. Открыл крышку, подключился к виртуальной частной сети. В бюро работали лучшие хакеры страны, и за годы службы я кое-чему у них научился. Лучше бы я тогда всерьез прислушивался к их предупреждениям. Сейчас вот учился на собственных ошибках.

Каждый раз, выходя в интернет, ты оставляешь за собой след. Теперь