Лезвие бритвы - Энн Бишоп

Не обращая внимания на протесты мужчины, охранник повёл его прочь.

Натан не знал, да его и не интересовало, куда они повели этого человека, но кондуктор и охранник знали достаточно о терра индигене, чтобы не пытаться пройти мимо него.

Он постоял с минуту, изо всех сил стараясь снова принять человеческий облик, чтобы остальные пассажиры не запаниковали. Затем, вместо того чтобы сесть на своё место, он сел рядом с ребёнком.

— Я Натан Вулфгард.

Он подождал немного, пока она не посмотрела на него в ответ.

— Кто ты?

— Мне нельзя разговаривать с незнакомцами.

Это звучало так же хорошо, как правило «Не дразни скунса», но сейчас это было бесполезно.

— Я не чужой, я как Волчья полиция.

Он был рад, что подумал об этом как о способе объяснения того, что он был стражем Двора.

Конечно, человеческая полиция не склонна есть преступников.

— Ох, — она на мгновение задумалась. — Меня зовут Лиззи. А это Медвежонок Бу. Он мой лучший друг.

Она поднесла фальшивого медведя поближе к лицу Натана.

Он откинул голову назад и сделал несколько неглубоких вдохов через рот.

Медвежонку Бу нужна была ванна.

Но….

Натан наклонился вперёд и понюхал медведя. Вокруг носа пятна старой еды. Арахисовое масло? Что-то человеческое пахло, что засохло коркой вокруг ушей, как будто она использовала медведя, чтобы вытереть нос. А потом, на медвежьей лапе…

Кровь. Теперь она высохла, но спутанный мех пах кровью. Если бы не вонючий одеколон мужчины, маскирующий другие запахи, он бы уже уловил запах крови.

Натан ещё раз деликатно принюхался. Не кровь девушки. Корка вокруг ушей Медвежонка Бу пахла ею, но кровь — нет.

Натан откинулся назад, наблюдая за ней так же пристально, как и она за ним.

— А где твоя… мать?

Ему потребовалось мгновение, чтобы вспомнить это человеческое слово.

Лиззи преувеличенно пожала плечами и снова притянула к себе Медвежонка Бу.

— Она ехала с тобой в поезде?

Покачала головой.

Этот ответ ему не понравился. Ему это совсем не нравилось. Щенок не должен путешествовать один. Но у неё был билет. Вообще-то у неё было два билета. Иначе кондуктор не стал бы вешать на сиденья две полоски ЛЕК.

Значит, никакой матери в поезде.

— А где твой отец? — спросил Натан.

Теперь она оживилась.

— Мой папа-полицейский. Он живёт в Лейксайде.

Натан внимательно посмотрел на неё.

— Как зовут твоего папу?

— Криспин Джеймс Монтгомери. Если вы из Волчьей полиции, вы знаете моего папу?

Натан смотрел, как кондуктор входит в вагон и медленно идёт вдоль него. Мужчина не остановился, когда добрался до их мест, не задавал никаких вопросов, но Натан чувствовал, что кондуктор и охранник будут много и часто ходить по вагонам во время этой поездки. Он спугнул для них одного человека-хищника, но их могло быть и больше, и присутствие охранника защитит молодых.

Нос Медвежонка Бу ткнулся Натану в руку.

— Вы знаете моего папу? — спросила Лиззи.

— Да. Знаю.

И у меня такое чувство, что он тебя не ждёт.

ГЛАВА 11

День Огня, Майус 11

Саймон смотрел на двух вонючих детей, которые стояли между Питом и Евой Денби. Не нечистых, а вонючих. Скорее, было так много запахов, покрывающих их, что он не мог их идентифицировать. Не без более близкого и более тщательного обнюхивания, которое заставило бы родителей зарычать на него.

Не то, чтобы он винил Пита и Еву за то, что они рычали. Все люди, вернувшиеся на работу этим утром, притворялись, что он не пытался «покусать всех людей» вчера, но они были так же насторожены к нему, как и до того, как Мег начала работать в Дворе.

Он задавался вопросом, есть ли способ, которым человеческие мужчины говорят, что они сожалеют о чём-то, не говоря, что они сожалеют. Потому что он не жалел о том, что рассердился. Все терра индигене были разгневаны убийством щенков кровавых пророков. Но ему было жаль, что он пытался укусить Рути и Мэри Ли, которые были не из тех людей, которые топят щенков или котят… или младенцев.

Как и Пит с Евой Денби, которые проявили мужество, придя сюда, и уверенность в том, что их щенки будут в безопасности вместе с Иными.

Это вернуло его к детям, которые выглядели так, словно ждали, когда у него вырастет шерсть и вырастут клыки.

Раздражающие щенки. Как только Пит и Ева уйдут, он вышвырнет их на улицу.

Кар, кар.

А если они окажутся снаружи, любопытным терра индигене будет легче наблюдать за ними.

— Это наш сын Роберт и наша дочь Сара, — сказал Пит. — Дети, это мистер Вулфгард. Он держит книжный магазин.

— Вы, правда, можете превратиться в волка? — спросил Роберт.

— Я всегда Волк, — ответил Саймон. — Иногда я превращаюсь в человека.

— Вы можете, например, стать пушистым и всё такое?

Прежде чем он смог решить, хочет ли он ответить на это и что молодой человек имел в виду под «всё такое»? В задней части магазина раздался стук и визг. Затем Рути поспешила к нему, выглядя растрёпанной и взволнованной, что было странно, потому что обычно она была ухоженной женщиной.

— Мистер Вулфгард? — сказала она.

Сначала самое главное. Вывести вонючих детей на улицу, не расстраивая родителей, так как он хотел, чтобы они посмотрели на здания, выставленные на продажу через дорогу. Потом он справится со стуком и визгом.

— Это Рути Стюарт, подруга офицера Ковальски. Она покажет вашим щенкам Рыночную Площадь, — сказал Саймон.

Сара хихикнула.

— Мы не щенки, — сказал Роберт, — мы козлята.

Саймон посмотрел на Роберта и Сару, потом на Рути.

Козлята. Он слышал, как Мэри Ли говорила что-то о том, когда она была ребёнком. Но сейчас это слово к ней не относится, потому что она была взрослой, так что ему и в голову не приходило, что, может быть, у людей есть маленькая способность к перевоплощению, которую они перерастали по мере взросления. Когда она сказала ребёнок, может быть, она имела в виду козлёнок?

Он посмотрел на Роберта и Сару с большим интересом.

— Маленькие люди могут превращаться в молодых козлят?

Дети были вкусные. Будет ли вкус человека, превратившегося в козла, отличаться от вкуса козла-козла?

— Нет, — твёрдо сказала Рути. — Люди не могут перевоплощаться ни в какую другую форму, и хотя человеческих детей иногда называют козлятами, они никогда не бывают козами, — она перевела дыхание и посмотрела на Роберта и Сару. — В Дворе лучше не употреблять слово «козлёнок», потому что козы съедобны, а