Сокол - Весела Костадинова

Девочка ещё сильнее прижала локти к голове, превращаясь в маленький, забившийся в угол комок, который трясся так, будто холод проходил сквозь кожу прямо в кости.

Лия протянула руки — осторожно, медленно, чтобы не напугать сильнее, — и почувствовала, что ребёнок дрожит всем телом, как после сильнейшего приступа паники.

— Марго…. — Лия скинула халат, не обращая внимания на то, что сама осталась в одних трусах, и набросила на дрожащего ребенка.

— Малышка… Маргарита… нам надо идти отсюда…. — она старалась обратить на себя внимание девочки, но та только сильнее сжималась, не реагируя на слова. Лия тихо выматерилась — у нее не было сил поднять на руки десятилетнего ребенка — не позволили бы ни нога, ни сломанная рука.

Единственное, что она могла сделать — потянула девочку на себя за руку.

— Идем… идем…

Девочка поднялась так тяжело, словно поднималась из вязкой трясины. Плакала навзрыд, судорожно втягивая воздух. Халат, огромный для небольшого детского тела, волочился по отсыпанной гравием дорожке длинным тёмным хвостом, собирая грязь и воду.

Лия сильнее и крепче укутывала Маргариту, прижимая к себе, заставляя сделать шаг, еще шаг, и еще. Больная нога поскользнулась на мокрых камнях, проехалась по дорожке, подогнулась. Лия упала в грязь, едва не плача уже сама. Не смогла сдержать мата, в глазах вспыхнули огненные блики боли.

До дома оставалось несколько метров, а пройти их казалось сродни чуду. Кое-как женщина снова поднялась на ноги, не выпуская девочку из рук.

А от дверей к ним уже бежали несколько человек.

Вадим приближался быстрее всех. Его лицо при свете фонаря выглядело мертвенно-бледным, с остро очерченными скулами и потемневшими глазами. Он даже не оглянулся на Лию — не из равнодушия, а потому что всё его существо было сосредоточено на дочери. Он подхватил Маргариту так, как поднимают новорождённого ребёнка. Девочка прижалась к нему, всхлипнула, и Вадим, не отпуская её ни на секунду, бегом рванулся к дому.

На плечи Лие упало теплое, огромное полотенце, сильные руки охраны помогли удержаться на ногах. Она попыталась сделать шаг вслед, но нога отказалась слушаться. Сильная боль полоснула сухожилие, заставив её всхлипнуть от неожиданности — не жалобно, а от шока. Кто-то из охраны мгновенно понял масштаб проблемы и, не спрашивая, не размышляя, подхватил её на руки. Лия резко втянула воздух — её не поднимали так давно, что тело сначала напряглось, ожидая боли, но затем уступило, позволяя себя нести.

Тепло человеческих рук прорвалось через ледяной барьер, который ещё секунду назад сжимал её грудь. На мгновение ей показалось, что она снова может дышать — глубоко, свободно, без борьбы за каждый вдох.

Неся её под дождём, Артем прижимал Лию к себе так, чтобы ни один порыв ветра не зацепил открытую кожу, и в этой неожиданной заботе было что-то настолько человеческое, что внутри у неё защемило.

Ее занесли в дом, положили на диван в прихожей.

— Ты жива? — Артем скинул с головы капюшон мокрой насквозь толстовки, — замерзла? Подожди немного…. Галина! — его зычный голос прогремел на весь дом.

— Артем Макарович, — один из охранников уже нес еще несколько пушистых полотенец, — держите.

— Какого лешего… — стуча зубами от холода, Лия посмотрела на альбиноса, растирающего ей заледеневшие руки и ноги. — Что у вас тут творится….

Артем глазами приказал другим мужчинам выйти из прихожей, забирая у прибежавшей, сонной Галины плед. Та тут же побежала наверх, где слышались голоса Вадима и плач Маргариты.

— У Марго… — мужчина закутал женщину в плед, стараясь не останавливать свой взгляд на подтянутой, высокой груди. — У нее… на фоне стресса… проявился лунатизм.

Алия резко села на софе.

— И вы, зная это, оставили ее в открытой комнате? Не приняли мер безопасности? У Громова вообще мозги есть? Отец года!

— Алия, — голос Артема угрожающе понизился, — у нее не было приступов вот уже полтора года. Мы думали… все позади. Она ходила во сне после смерти Алисы…. Несколько раз, но давно уже….

— Артем Макарович! Девочку похитили и держали на наркоте несколько дней! Тут не всякий взрослый выдержит. Неизвестно чему она стала свидетельницей, а вы… — Лия задохнулась.

— Несколько недель прошло…. — пробурчал безопасник, стягивая с себя толстовку и мокрую футболку под ней. Его тело было худощавым, поджарым, словно свитым из жестких жгутов мышц. Невольно Лия отметила несколько старых шрамов на спине. — С ней психолог работает….

— Помогло? — съязвила Лия.

— Не очень…. — признался альбинос, посмотрев на нее своими прозрачными глазами. — Она почти ничего не говорит, Алия. И с отцом на контакт не идет. Отдала нам диктофон и на этом замкнулась. Плохо спит, в школе засыпает на уроках, ни с кем не общается. Она и раньше была девочкой серьезной, вдумчивой, а сейчас…. Ади, после похищения, с отца не слезает. А вот Марго…. Точно стеной от него отгородилась. Намертво. Это его грызет… — Артем сел рядом на софу и смотрел на свои руки.

Наверху громко стукнула дверь, раздались шаги на лестнице. Вадим, не глядя ни на Лию, ни на Артема, молча прошел в сторону кабинета, лишь на долю секунды скользнув глазами по ним. Его щека дернулась, но он ни слова не сказал.

— Видишь… — шепнул Артем, вставая. — Снова….

Алия молча пожала плечами, наблюдая, как вздыхает альбинос. Похоже их с Громовым связывали не только деловые, но и вполне дружеские отношения.

— Давай, отнесу тебя наверх…. — Артем снова легко подхватил ее на руки, прижимая к голой груди, — завтра привезу тебе обезболивающие — по себе знаю, как болят переломы.

— Богатый опыт? — невинно осведомилась Лия.

— Приходилось, — кивнул он, поднимаясь с ней по лестнице.

Ни он, ни Лия не заметили, как в прихожую снова вернулся Вадим. Он появился бесшумно, словно тень, и остановился прямо у подножия лестницы. Его взгляд, холодный и тяжёлый, впился в спины уходящих. Потом скользнул глазами по мокрой одежде альбиноса, так и оставшейся лежать на полу. И глаза вспыхнули недовольным огнем.

16

Оставшуюся часть ночи Алия спала без сновидений, провалившись в темноту. Проснулась поздно, часы на разбитом телефоне показывали начало одиннадцатого. Никто в ее комнату больше не входил, никто не будил и не дергал к завтраку.

Женщина осторожно потянулась, прислушиваясь к телу. После вчерашней пробежки почти голышом под осенним холодным дождем ожидала чего угодно от насморка до болей в горле. Однако тренированное тело, не смотря на стрессы, усталость и общее недомогание, не подвело.

Она быстро встала, насколько позволяла ноющая после вчерашнего падения нога, оделась в домашние брюки