Пойманы с поличным - Дафни Эллиот

Я закрыла глаза, жаждя прикосновения его губ. Сердце бешено забилось, готовое выскочить из груди.

И… всё закончилось.

Он отпустил меня и сделал шаг назад. Даже несмотря на жару в душном офисе, отсутствие его тела рядом ощущалось как ледяной провал. Он снова снял очки — его фирменный жест, когда он нервничал, — и уткнулся взглядом в бумаги, которые давно забыли на столе. Самообладание взяло верх.

А я — осела. Потому что в этот короткий, сверкающий миг я почувствовала, каково было бы быть рядом с Оуэном. И теперь мне отчаянно хотелось ощутить это снова.

— Мне нужно ещё кое-что доделать, а потом я поеду домой, — сказал он, по-прежнему не поднимая взгляда. — Завтра созвон с экологами, так что увидимся утром в пятницу. Заеду за тобой, и вместе поедем на встречу в Портленд.

— Конечно, — отозвалась я, всё ещё стоя на том самом месте, где он чуть не поцеловал меня. Он дал понять, где проходит граница. И как бы сильно мне ни хотелось её переступить, я не могла.

Но когда позже той ночью я вернулась домой, я начала смотреть на всё иначе. Возможно, вечер прошёл не так, как я надеялась.

Но одно было ясно: он тоже хотел меня. Точно так же, как я его.

А с этим уже можно было работать.

Глава 12

Лайла

— Надо было ехать на моей машине. В ней гораздо просторнее, — пошутила я, откидывая голову назад и наслаждаясь тёплыми солнечными лучами на лице.

Не отрывая взгляда от дороги, Оуэн что-то проворчал себе под нос.

Он заехал за мной ровно в шесть тридцать, вооружённый латте и безглютеновыми батончиками с гранолой. Поездку из Лаввелла в Портленд, которая занимает около трёх часов, я совершала уже много раз. Но в компании Оуэна Эберта она внезапно обрела новый уровень напряжения, которого прежде никогда не было.

Неловкость началась с самого момента, когда он выскочил из машины, обежал капот и открыл мне дверь, при этом совершенно не скрывая, что разглядывает меня.

— Ты... хорошо выглядишь, — выдал он наконец, опустив взгляд на ботинки, пока я садилась в салон.

— Эм... спасибо.

Я не знала, радоваться комплименту или стыдиться. На мне был чёрный костюм с юбкой — что-то, что я считала уместным для переговоров по контракту. Но пару лет назад я окончательно забросила конкурсную диету, после десятилетия одержимости каждой крошкой на тарелке. Так что эта юбка — единственная, что у меня осталась, сидела теперь чертовски плотно.

Хорошо, не просто плотно. Она была на грани преступления против здравого смысла.

Бёдра сжимались, как в тисках. Был шанс, что я выглядела не как целеустремлённая будущая студентка магистратуры, а скорее как бизнесвумен из сомнительного фильма. Но у меня не было выбора. Я закинула в сумку джинсы, чтобы переодеться после встречи, так что оставалось просто дожить до конца переговоров и не разорвать швы.

Всё остальное — чёрные туфли, пиджак и жемчуг — было воплощением делового дресс-кода. Я надеялась, что жакет прикроет чрезмерно облегающую юбку, но, может быть, я ошиблась.

Хотя, если судить по выражению его лица, это было не осуждение. О, нет. Расширенные глаза, приоткрытый рот — это была страсть. Меня охватило тёплое чувство гордости. Он смотрел на меня так, будто я только что спустилась с пилона в одних бриллиантовых стрингах. Образ «жесткой бизнес-леди» явно был ему по вкусу. Надо запомнить.

Интересно, а подвязки ему тоже нравятся?

Господи, мы даже не выехали из Лаввелла, а я уже фантазирую о его вкусе в нижнем белье. Неудивительно, что в машине повисла густая, неловкая тишина с того самого момента, как двери захлопнулись.

Я хотела флиртовать, по-прежнему хотела. Хотела улыбаться, взмахивать волосами, ловить его реакции. Но как бы легко это ни шло, я не стала. Не после того, как он дал понять, где проходит граница между нами. Поэтому я глубоко вдохнула и с благодарностью приняла кофе. А потом мысленно включила фильтр.

Мы немного поговорили о стратегии, я достала распечатки обновлённых таблиц. А в остальное время мы сидели молча, слушая классическую музыку, пока Оуэн вёл машину на юг.

Но со временем эта тишина стала меня сводить с ума. Я не могла спокойно усидеть, и слова, как дикие, лезли из горла. Вопросы, комментарии — хоть что-то, чтобы разрядить обстановку.

Раз за разом я украдкой посматривала на него. Он крепко сжимал руль, костяшки побелели, кожа скрипела о кожу, когда он менял хват. Впервые я по-настоящему разглядела его руки. Эти очень большие руки.

— Какой у тебя рост? — выпалила я. Оуэн мог быть не самым высоким среди Эбертов, но рядом с большинством он казался гигантом.

Он бросил на меня озадаченный взгляд.

— Метр восемьдесят восемь. А у тебя?

— Метр семьдесят.

— Ну ладно, теперь мы это выяснили. У меня ещё группа крови вторая положительная. Может, тебе и номер социального страхования сразу дать?

Я вспыхнула и почувствовала, как волна стыда накрывает меня с головой. Господи, я разговариваю, как хомяк с похмелья.

— Извини, — пробормотала я, уткнувшись взглядом в колени, чтобы хоть как-то спрятать стыд. — Просто любопытно. Вся твоя семья такая высокая.

— Я самый низкий, — фыркнул он, будто метр восемьдесят восемь — это какой-то недостаток.

Коул, например, был под два метра, и в обычных магазинах одежды для него просто не существовало. С обувью — вечная проблема. Да что уж там, даже в некоторые машины он не влезал, не пригнув голову или не скрючившись.

Я решила не упоминать об этом — уверена, сравнение с братом ему бы не понравилось.

Оуэн был идеального роста. Широкоплечий, но стройный. Как пловец.

— Мой тип, — прошептал в голове странный голосок. Странный… и неправильный. У меня не было типа. Я уже так давно ни к кому не испытывала влечения, и вот, когда это чувство всё-таки вернулось, оно возникло из-за него — мужчины, который мне не принадлежал и не мог принадлежать.

Он стучал пальцами по рулю в такт красивой мелодии.

— Ты любишь классическую музыку? — спросила я.

Он кивнул.

— Не всегда любил, но она помогает мне расслабиться. А ты?

— Да. Десять лет уроков фортепиано, так что я, по крайней мере, умею ценить хорошее.

Он приподнял бровь и посмотрел на меня с интересом.

— Впечатляет.

— Не особо. Я играю посредственно. — Я сцепила руки на коленях и пожала плечами. — Мама очень хотела, чтобы это стало моим конкурсным талантом. У девочек, которые умеют