Моя «сверхъестественная» жизнь - Джейн Шнайдер

проверить ли мне для начала Соцсеть и не узнать, что у него там происходит? Думаю, это будет правильное решение. У нас уже около полуночи, а это значит, что в Ванкувере день, и съемки, скорее всего, в полном разгаре. Но что это такое? Я проверяю наконец Соцсеть. Джаред зарегистрировался теперь еще и на Книголибре (*вымышленное название одной из площадок, о которой тоже нельзя говорить). Просматриваю первое видео, которое он снял. Забавное. Хм. Запустил какую-то благотворительную кампанию. Сейчас почитаю историю этой кампании.

Не может быть. Теперь мне все становится ясно. Так вот что это было такое, вот почему он говорил, что знает не понаслышке о том, что такое депрессия. Какая же я ужасная эгоистка. Беспокоилась только о своих чувствах, получается, и даже не могла себе представить, как плохо было ему в этот момент. Конечно, он переживал потерю друга, который не справился с депрессией. А тут еще я со своими глупостями.

Господи, сколько приятных вещей написали ему фанаты о том, как они благодарны ему за поддержку, о том, какой он молодец, что решил открыто заговорить об этой проблеме. Да, он молодец. Он чудесный, потрясающий, такой добрый и открытый. И ему сейчас там плохо. Плевать на то, что он, возможно, не захочет меня больше знать. Как-нибудь справлюсь с собой, уж найду способ. В любом случае, я должна попытаться хотя бы извиниться перед ним и принести соболезнования по поводу смерти его друга.

И больше не сомневаясь в своих действиях, я схватила телефон и выскочила на улицу, не расслышав крик мужа, который пытался узнать, видимо, куда я собралась в такое время.

— Мне вдруг захотелось бургеров, — весело провопила я ему, захлопывая дверь.

Мчась по лестнице вниз, я понимала, что улыбаюсь. Радость от того, что совсем скоро я смогу услышать любимый голос (если Джей, конечно, возьмет трубку) растекалась по венам, как наркотик.

Весна… на улице было так тепло, и в воздухе витал аромат чего-то нового, восхитительного, аромат свежести, новой жизни. Вот уже послышались гудки, и ждать мне пришлось совсем недолго.

— Виктория, привет! Что случилось? — услышала я взволнованный голос Джареда.

— Привет, Джей… — я растерялась, и приготовилась выслушать его негодование по поводу этого внезапного звонка. Но все, что я услышала, это лишь крики где-то на заднем фоне, — видимо, я все-таки прервала съемочный процесс. Кто-то очень сильно выругался, и мне даже показалось, что это был Джексон. Но Джаред, прикрыв трубку рукой, закричал на своих коллег, что ему нужно срочно сделать перерыв, а потом продолжил, уже обращаясь ко мне. — Виктория, я так рад, что ты позвонила.

Глава одиннадцатая. Пятьдесят оттенков Джареда

«I wanna give you all of me,

Open up your eyes and love me, love me, love me.

When I'm falling to my knees,

I wanna give you all of me,

You know how to take care of me, of me, of me.

So together we can breathe».

(Jessy J, «Breathe»)

— Я так рад, Викки! — воскликнул мужчина в трубку. — Ты не представляешь, насколько.

— Господи, Джей… прости, — проговорила я, запинаясь, а волна радости уже захлестнула меня. Он ждал моего звонка.

— Не извиняйся, все хорошо. Теперь все будет хорошо, — его голос дрожал. — Как ты?

— О, Джаред, я хорошо. То есть, я даже не знаю. Я хотела сказать, что только что узнала, что случилось с твоим другом. Мне так жаль, Джаред.

В трубке повисла тишина, он тяжело вздохнул, а потом прошептал:

— Спасибо за поддержку. Это было… это было тяжело. Очень. Я не знаю, как пережил эти дни, — мужчина с трудом подбирал слова, и мне стало так больно за него. Я готова была в тот миг на все, лишь бы он только не страдал так больше.

— Что я могу сделать, Джаред? Как мне помочь? — вырвалось у меня вдруг.

— Викки, я… — в его голосе послышались теплые нотки. — Уже лишь твой звонок так много значит для меня. Знаешь, когда ты сказала мне тогда, чтобы я больше не звонил, я был страшно зол, но потом… все, что мне пришлось пережить… Сначала было невыносимо больно, я думал, что еще немного, и сам не справлюсь.

— Джаред, нет! — меня всю трясло от страха за любимого мужчину. Если бы я только знала сразу…

— Постой, — продолжил он, — ты не знаешь главного. В самую трудную минуту, я думал о тебе. Не знаю, почему, но только эти мысли спасли меня. Виктория, ты спасла меня.

— Я? Но, Джей. Я ведь ничего не сделала. Я даже, наоборот, очень плохо обошлась с тобой, сказав такое.

— Вовсе нет, — вздохнул Джаред снова, а потом вдруг бодрым голосом, в такой свойственной ему манере продолжил, — твои слова были, как ведро холодной воды, они меня отрезвили, позволили под другим углом взглянуть на некоторые вещи. Послушай, мне так много нужно сказать тебе, и вовсе не по телефону. Виктория, у меня как раз сейчас выходные. Господи, что я говорю и что я делаю сейчас? Только прошу тебя, не говори «нет».

Я не перенесу этого точно, и не говори мне, что это шантаж с моей стороны, что я решил воспользоваться своим положением, чтобы увидеть тебя. Мне все равно, как это выглядит. Я знаю, ты тоже хочешь этого. Пожалуйста, позволь мне сделать это, позволь увидеть тебя. Что, если я прилечу завтра вечером? Скажи «да», всего одно слово, и я бегу бронировать билеты. Ну так что?

Голова моя шла кругом. Разве это не то, о чем я мечтаю? Конечно, да. И пусть это неправильно. Черт с ними, с правилами. Я так истосковалась. Я дошла до предела и не могу больше без него, он мой воздух, моя жизнь.

— Ох, Джей, конечно. Конечно, да. Я очень-очень хочу тебя увидеть. Безумно хочу. Больше всего на свете.

— Здорово! Викки, это самая лучшая новость за последние дни. Что ж, тогда… до завтра. Я побежал работать, а то меня и так уже мечтают убить мои коллеги за эти выходки, — Джаред весело хмыкнул. Как же приятно слышать веселье в его голосе. — Буду на связи, если что… и… Викки?

— Да?

— Я так боялся, что ты удалила мой номер.

— Джаред, я не могла.

— А я уже было сам хотел позвонить.

— Но… я ведь просила тебя не делать этого.

— Думаешь, я бы смог с этим смириться? Я не сдаюсь так просто, знаешь?

— Теперь знаю, — мое лицо расплылось в счастливой улыбке.

*