Берегись, чудовище! или Я - жена орка?! - Елена Амеличева

свежий, чуть пряный от дыма костра. А там, у огня, стоял он, мой муж. Высокий, как дуб, с руками, что легко тягали тяжеленные бревна, а теперь ловко жарили яичницу на сковороде.

— Доброе утро, жена, — сказал он, и его голос был низким и теплым, как мех старого медведя.

— Сплюнь через левое плечо, — ответила я, суеверно коснувшись деревянной балки у входа в сарай. — А то мало ли.

Мужчина фыркнул, но все же сплюнул, больше для моего спокойствия, чем из-за веры в приметы.

— Привет, Арх, — улыбнулась волку, что сидел у двери, охраняя меня, и направилась к костру.

На траве уже красовались деревянные тарелки, а вокруг них кружили два маленьких разбойника — рысенок Кисточка и енот Егозуня. Они носились по лужайке, пытаясь поймать роскошную яркую бабочку, но, увидев еду, мгновенно сменили приоритеты.

— Эй, чертенята! — прикрикнул Самайн, но было поздно.

Егозуня уже схватил край тарелки и потащил прочь, важно переваливаясь на кривоватых лапках, будто совершал великое ограбление века. Далеко разбойник уйти не успел — орк настиг его и отнял добычу.

Я рассмеялась, кинула полотенце на плечо и пошла к реке. Пора приступать к умывательным процедурам.

Утро было тихим, сладким, как спелая груша. Солнце целовало кожу, трава шептала под ногами, а вода в реке переливалась, будто кто-то рассыпал по ней горсть мелких серебряных монет.

Я опустилась на корточки у берега, ополоснула лицо, ощутив, как холодная живительная влага смывает остатки сна. Пальцы ловко переплели косу, зубы почистились мятной веточкой — и мир вокруг показался еще прекраснее.

И тут…

Топ-топ-топ.

Я обернулась.

Егозуня. Разумеется. Неугомонное маленькое существо, что не может прожить без проказ ни минуты.

С важным видом, с тарелкой в лапках, он пристроился у воды и уже заносил добычу над гладью, видимо, решив помыть ее перед трапезой.

— Стой! — вскрикнула я, ловко выхватив миску за секунду до того, как она отправилась в плавание — а вернее, на дно, знакомиться с раками.

Енот возмущенно цокнул, но я пригрозила ему пальцем.

— Тарелки же тонут, проказник!

Он склонил голову, делая вид, что страшно огорчен, но уже через мгновение увлекся лягушкой и забыл о своем преступлении.

Я улыбнулась, поднялась и пошла обратно — к дыму костра, к орку с яичницей, к утру, которое пахло счастьем.

Возвращаясь к костру, вдруг услышала из-за сарая тихий присвист — будто крошечный сверчок устроился вздремнуть в тени. Но сверчки так не дышат — прерывисто, с легким посапыванием и всхрапыванием в конце. Я замедлила шаг, наклонилась, раздвинула густые заросли мяты и зверобоя, и...

— Пузырик?!

В кустах, свернувшись калачиком, спал маленький орчонок. Его зеленоватые щеки были расцарапаны, на лбу красовался свежий синяк, а одно ухо выглядело так, будто его пробовали на зуб.

— Эй, храпунька, проснись, — осторожно тронула его за плечо.

Он вздрогнул, шмыгнул носом и открыл большие, круглые глаза, в которых сначала вспыхнул страх, а потом засиял радостный блеск.

— Ты чего тут делаешь? — спросила, отряхивая с его рубашонки прилипшие травинки.

Пузырик покраснел — что весьма забавно смотрелось на зеленоватой орочьей коже, и пожал плечами, упорно глядя в землю.

— Опять от Крапивы и ее подружки удирал?

— Нет! — фыркнул, но тут же поджал губы, понимая, что слишком резко ответил.

Я прищурилась. Что-то тут было не так.

— Тогда от кого?

Мальчик замолчал, надулся, но я уже достала брошку — ту самую, что показывала не пойми что. Взглянула сквозь нее...

И ничего.

Обычный орчонок. Без перьев, без двойной тени, без магии.

— Ничего не понимаю! — вздохнула, погладив его по головенке. — Ладно. Пойдем завтракать.

— А... а можно? — оживился он, и тут же его пузцо издало громкое урчание, подтверждая, что ребенок не ел уже давно.

Я рассмеялась:

— Даже нужно.

Мы пошли к костру, где весело потрескивали дрова, а в воздухе витал аромат жареного хлеба и яичницы. Но не успели сделать и трех шагов, как из-за угла вылетела Кисточка. Она радостно бросилась к Пузырику, начала тереться о его ноги, мурлыча и заглядывая в глаза, будто умоляя поиграть.

А следом, с важным видом, шествовал енот.

С той самой тарелкой. Опять. Видимо, Самайн прошлепал и посуда вновь была сворована.

— Егозуня! — вскрикнула я, но енот уже разворачивался для побега, оставив нас в компании яичницы, голодного орчонка и рысенка, который теперь с интересом следил за приключениями тарелки.

— Ну вот, — улыбнулась я, глядя на эту ватагу. — Доброе утро.

И правда — доброе.

********************** Мои хорошие, не пропустите скидки на е! У меня на все (почти) книги! Они ждут Вас здесь: https:// /profile/190/books Приятного чтения!))

Глава 35 Подарок

Вот так хорошо. Всего должно быть в меру. Я отложила в сторону комки мха, аккуратно вытаскивая пальцами излишки из щелей между бревен. Наше жилище уже почти обрело форму: толстые стены, крепкая крыша, только кое-где еще оставались зазоры, которые и должен был скрыть мох, утепляя новую избу.

— Вот ты где.

Голос Самайна заставил меня вздрогнуть. Я обернулась и увидела его, стоящего в дверном проеме. Солнечный свет, просачивающийся сквозь не до конца затянутые оконные рамы, золотистыми полосами ложился на его широкие плечи.

— Что случилось? — спросила, смахивая со лба прядь волос. — Опять малыши что-то натворили?

— Нет, они доводят дядю волка, — орк усмехнулся, но в его глазах мелькнуло какая-то неуверенность. Он замялся, затем, явно смущаясь, протянул мне сверток, завернутый в шуршащую коричневую бумагу и перевязанный бечевкой. — Это тебе.

— Что это? — удивилась и отложила в сторону лукошко с мхом.

— Ну, открой и посмотри. Подарок.

— Подарок? — осторожно взяла сверток, ощущая под пальцами жесткую хрусткую бумагу.

— Он не кусается, — неловко пошутил муж. — Если не понравится, можно обменять на другое, и вообще... — Орк замолк, потому что я уже разворачивала бумагу.

Внутри лежало платье. Васильковое. Расшитая золотистыми цветочками и веточками, с пышными оборками по подолу ткань очень красиво переливалась. У меня никогда такого наряда не было! Люсьена отдавала мне обноски после дочери, когда на те уже смотреть было страшно. Половые тряпки в мастерской, которыми половицы драила, и то лучше выглядели.

— Не нравится? — Самайн нахмурился. — Так и знал, надо было зеленое брать, оно больше к твоим глазам подходило. Давай обменяю.

Он протянул руку, но я отступила, прижав платье к груди.

— Еще чего! — воскликнула, замотав головой. — Очень нравится, не нужно ничего менять! И зеленое не надо, один лягух у нас уже имеется — ты! — замолчала, вдруг осознав, как дрожит мой голос. — Просто... я никогда не получала подарков, — тихо