Берегись, чудовище! или Я - жена орка?! - Елена Амеличева

Я подняла глаза и увидела, как его лицо смягчилось.

— Спасибо, — прошептала и обняла его.

Самайн пробормотал что-то невнятное, явно смущенный еще сильнее.

— А за что подарок? — уточнила, отстраняясь и всматриваясь в мужа с лукавой улыбкой. — За то, что избу сожгла? Если что, я ведь запомню, ты смотри!

— Нет уж, хватит, отожгла один раз и будет, — проворчал он, тряся головой — опять уже лохматой. Сколько ни стригу, мигом обрастает.

— Тогда за что?

— Просто праздник ведь сегодня, — пояснил супруг, и в его глазах вспыхнул огонек. — Надо принарядиться и идти к остальным, на гуляния. Вся деревня соберется. Там много интересного будет. Да и мы заслужили отдых.

— А что за праздник? — мое любопытство подскочило до небес.

Тетка не отпускала меня на городские события. Всегда находила работу, нагружала по маковку, как Золушку из сказки. Говорила, нечего о глупостях думать. Лишь иногда удавалось куда-нибудь вырваться и издалека поглазеть на фейерверки и танцы.

— Сама все увидишь, — продолжал дразнить мой зеленый интриган. — Переодевайся и пойдем.

— Ну расскажи!

— Нет уж!

— Вредный жаб! — проворчала и отправилась за половину стены, отделявшую комнату от кухни. — Не подглядывай! — предупредила муженька.

— А одним глазком если? — донеслось из недостроенной прихожей.

— Если хочешь с этим глазком одним и остаться, то рискни, — бросила в ответ, снимая одежду. — Будешь орк — циклоп!

Я замерла, любуясь платьем. Подняла его — ткань была невесомой, словно сотканной из летнего ветра. Нырнула в него, и материя скользнула по коже, обнимая, лаская, покрывая мурашками. Прищурилась, как довольная кошка на солнцепеке. Прияяяяятно! А вот если бы Самайн так ладонями провел...

Я резко оборвала эту мысль, от которой бросило в непонятный, тягучий жар, что мигом захватил все тело. Дрожащими пальцами затянула кулиску под грудью, чтобы наряд красиво облегал верхнюю часть выпуклостей, приоткрывая декольте. Так, лучше думать о празднике.

Причесавшись, закрепила мамину брошку на платье и, сделав глубокий вдох, вышла к Самайну.

Тот стоял посреди нашей еще пахнущей смолой и свежей стружкой горницы, застыв, как дуб, в который ударила молния. Его широкие руки сжимались и разжимались, будто он не знал, куда их деть. Глаза сияли, напоминая расплавленный янтарь.

— Что скажешь? — спросила, смущенно краснея.

Может, стоило потуже завязки затянуть, чтобы не так много приоткрывать сверху? А то что-то орк туда смотрит и молчит. Не нравится ему, что ли? Так ведь сам подарок выбирал.

— Ну что, — его голос прозвучал хрипло. — Васильковое даже больше к глазам подходит.

Его взгляд все еще ночевал в области моего декольте. Осоловелый, как у мартовского кота. И чего он там такого углядел? Измазалась чем, что ли?

— Ты красивая, Чара, — добавил орк.

— Правда? — покрутилась, заставив подол взметнуться волной.

Он надулся колокольчиком, во все стороны раскрыл оборки, как диковинный цветочек. Я рассмеялась.

— Правда, — Самайн внезапно сделал вперед два широких шага и прижал меня к себе. — А пахнешь как трава после дождя.

Его голос был низким и бархатистым, чуть хрипловатым. И от этого сочетания мои ноги почему-то подкосились. Ни один мужчина никогда так не смотрел на меня. Так, словно я единственная девушка во всем мире!

Глава 36 Гуляния

Мое сердце заколотилось так, что, казалось, его стук слышно даже за стенами нашего почти достроенного жилища. Ладонь легла на щеку мужа. Она была горячей и немного колючей. Он всегда брился по утрам — просто ножом. Когда видела это, всегда сердце замирало. Но после обеда сквозь кожу все равно начинали проступать колкие щетинки. Они так забавно щекотали пальцы, что я улыбнулась.

И тут...

Бам-бам-бам! В дверь, что только сегодня повесили на петли, яростно заколотили — так, что та затряслась.

— Дядя Принц! Тетя Чара! — прокричал Пузырик, подпрыгивая и заглядывая в окно. — Вы там чего делаете? Там уже гуляния начинаются!

Самайн зарычал что-то ругательное под нос, но я уже отстранилась, поправляя оборки прекрасного платья.

— Идем, — прошептала, проводя пальцами по его ладони. — Будем отдыхать!

За порогом нас ждал Арх, измученный малышней, что использовала дядю волка как огромную игрушку, а за ним сияли огни деревни, доносилась музыка и обещание праздника. Но прежде чем шагнуть вперед, я на мгновение задержала взгляд на лесе за спиной.

Там, в гуще деревьев, мелькнул силуэт. Не звериный, человеческий. Проскользнул между стволов едва уловимой тенью, заставил сердце сжаться, и тут же исчез, будто ветер его сдул.

И брошка на моем платье вдруг резко стала холодной. Словно льдинка на грудь упала, даже сквозь ткань чувствовалось.

Я всматривалась в лес, пока не начало резать глаза.

Нет уж, хватит «непоняток». Только не сегодня!

Солнце, золотое и усталое, катилось к горизонту, заливая улицы теплым медовым светом. Крыши домов, обычно серые и неприметные, теперь казались выкованными из меди, а тропинки, усыпанные лепестками диких цветов, мягко хрустели под ногами. В воздухе витал густой, сладкий запах печеных яблок, патоки и дыма от жаровен.

На улице царило волшебство. Деревня, обычно такая спокойная, привычная, занятая своими повседневными делами, превратилась в сказку. Гирлянды из сушеных ягод и цветов висели между домами, а под ногами дробью каблучков хвастался деревянный настил, перекинутый через грязь и лужи, словно этакая дорожка к празднику. В центре площади горел костер — не обычный, а особенный: в нем дымились ветки вереска, и дым стелился сизыми кольцами, сладкими и дурманящими.

Орки принарядились. Я и не думала, что они способны на такое. Да, все те же грубые черты, те же клыки и шрамы, но… Вместо привычных кожаных доспехов — расшитые рубахи, яркие пояса, бусы из камешков и ракушек. Некоторые даже вплели в косы ленты и колокольчики, и теперь при каждом шаге раздавался легкий, как ветер, веселый перезвон. Беззаботная детвора носилась между взрослыми, визжа от восторга, но…

Я нахмурилась. Их было так мало. Почему? Орчат и так в поселении по пальцам можно пересчитать. А тут их и того меньше. Странно как-то.

Хмурясь, огляделась в поисках отгадки, но увидела Дубину и мигом забыла даже про ребятишек. Ну ничего себе! Я едва узнала сестру мужа!

Орчиха стояла у стола, поправляя венок из полевых цветов на своей пышной гриве черных волос. Платье — да, настоящее платье! — темно-синее, с вышитыми по подолу дубовыми листьями, облегало мощную фигуру. Увидев нас, она довольно улыбнулась.

— Чего смотришь, Чара? — подбоченилась, стреляя глазками. — Небось, думала, я в праздник в штанах щеголяю?

— Честно? Да, — рассмеялась в ответ.