Развод с ледяным драконом. Гостиница беременной попаданки - Юлия Сергеевна Ханевская

Тихо. Без эмоций. Но по глазам было видно, что услышанное ему более чем не понравилось.

Конечно же это были не случайные бандиты.

Именно они должны были убить Анару на перевале.

— Мерзавцы забросили на крышу кареты дымящуюся пугалку, — передал слова пленника Кай. — Лошади обезумели. Карета сорвалась в пропасть. Они наблюдали за делом рук своих, а потом… проверили тело.

Он сделал паузу.

— Ваше тело.

Я помню, как у меня похолодели пальцы.

— Они думали, что я мертва.

Кай кивнул.

А потом — самое страшное.

Они узнали, что Дейран ищет свою бывшую жену. Что он не похоронил ее. Значит она жива и нужно закончить начатое.

Когда Кай спросил, кто их нанял — пленник замолчал. Не с вызовом, не от упрямства. Он просто не мог ничего больше рассказать.

— На нем заклятье, — объяснил Кай. — До сих пор стоит. Ему физически невозможно назвать имя или хотя бы описать заказчика. Он пытался — едва собственной кровью не захлебнулся.

Я помню, как у меня по спине прошел ледяной холод.

Падение кареты с обрыва организовал влиятельный и сильный маг. Он наверняка не отступит, пока не получит доказательство моей смерти.

Отпускать пленника было нельзя.

Стоило бы ему выйти за ворота, он связался бы с заказчиком и рассказал, где я прячусь.

И хотя Кай мог бы… избавиться от него — он не стал.

Теперь пленник живет в конюшне, словно в камере. Он ест, спит, иногда пытается разговорить Медею, когда она приносит еду и ведро горячей воды с ковшом для мытья. Обещает «просто исчезнуть» и «никого не трогать».

Но никто ему не верит.

С тех пор, как Кай соорудил в конюшне темницу и посадил бандита под замок, прошло два месяца. И за это время многое изменилось.

Рана на плече Медеи зажила удивительно быстро, будто ее тело само торопилось забыть тот кошмар. Она вернулась к своей обычной активности уже через пару дней — ходила по дому, напевала под нос, вытирала пыль и каждый день экспериментировала с ужином, пытаясь изобрести новое блюдо.

Но вместе с тем она изменилась.

Стала внимательнее, тише.

И однажды вечером, когда я сидела в кресле у камина и читала, она вошла в гостиную и твердо сказала Каю:

— Научите меня защищаться.

Он поднял взгляд, и я ждала, что он начнет отговаривать ее от этой затеи. Она же девушка, зачем ей подобные навыки?

Но Кай сначала просто смотрел на нее — девочку, которая едва пережила ночь, когда ее пытались убить.

А потом кивнул.

Теперь каждое утро я слышу, как в саду, под серым ноябрьским небом, щелкают деревянные тренировочные палки. Порой раздается смешок Медеи — ее все-таки сложно надолго загнать в серьезность — а затем хрипловатое замечание Кая.

Она уже умеет вырываться из захвата, правильно держать нож и падать так, чтобы не навредить себе.

Иногда я наблюдаю из окна: Медея ловкая, быстрая, несмотря на хрупкость. Кай терпелив.

И внутри меня растет странная гордость — за нее.

И одновременно… тень вины.

Ведь если бы не я, ей не пришлось бы всему этому учиться.

С Каем все тоже стало иначе.

Мы… сблизились.

На расстоянии нескольких шагов, но ближе, чем раньше.

Я начинаю замечать, что он всегда находится поблизости: точнее, в той части дома, где я сейчас. Не навязчиво, просто… рядом.

Как стена, как защита.

Для меня он стал кем-то вроде старшего брата — человеком, рядом с которым можно дышать спокойно.

Но…

Иногда, когда я встречаю его взгляд, в нем есть что-то другое.

Что-то теплое, сокровенное.

И я не знаю, что с этим делать.

Я даже не могу позволить себе думать в эту сторону — не сейчас, когда внутри меня растет новая жизнь, связанная с мужчиной, от которого мне пришлось бежать.

С мужчиной, который ищет меня и к которому все еще тянется запертая во мне душа.

Так что я делаю вид, что не замечаю.

Наверное, это проще для всех.

Самое главное изменение происходит сейчас внутри меня.

Ребенок развивается быстрее, чем обычный малыш. Живот заметно округляется, и, кажется, что с каждым днем становится все больше. За одеждой его не спрятать. Он виден уже не только мне или Медее, которая наблюдает за мной так, будто я стеклянная.

А еще магия… ее невозможно игнорировать.

Она растет вместе с моим животом и чаще всего будто существует отдельно от меня. Контролировать ее не получается. Даже разобраться, как она работает и на что реагирует.

Я могу сидеть и спокойно пить горячий чай, а через минуту обнаружить, что в кружке плавает лед. Или что окно покрыто узорами инея, хотя в комнате тепло.

Сначала я боялась, что заморожу весь дом или причиню кому-нибудь вред.

Но потом… Был случай в лесу.

Мы с Медеей собирали грибы. Обошли озеро и начали углубляться в чащу, стараясь при этом держаться ближе к тропе.

И вдруг видим их: двух серых диких псов. Они загнали на сосну огромного лесного кота — темно-рыжего, большого, с кисточками на ушах, как у рыси, и круглыми желтыми глазами.

Не знаю, сколько бедолага просидел на дереве, но псы совершенно точно не собирались сдаваться. А тут еще мы… Они сразу нас заметили.

Я замираю, даже дыхание задерживаю. Страх окатывает ледяной волной, ведь точно знаю — от псов не убежать, а стоит дернутся, они прыгнут.

Медея шепчет что-то и начинает пятиться. Наступает на сухую ветку, и тут раздается такой оглушительный для тишины леса треск, что я вздрагиваю.

Псы бросаются на нас.

И тогда магия просыпается так стремительно, что я даже не успеваю испугаться. Словно внутри меня распахиваются настежь двери, и оттуда холод идет волной.

Псов поднимает в воздух и отбрасывает прочь.

Они взвизгивают, сшибают бока о стволы деревьев, и едва приземлившись — убегают прочь.

Мы стоим, ошарашенные.

Медея дрожит, едва не плачет.

А я держу руку перед собой и не узнаю собственных пальцев — от них исходит голубоватый свет. Я смотрю на это сияние, словно в трансе, не слыша и не видя ничего вокруг.

Пока в прелую листву прямо перед моими ногами не падает нечто большое и рыжее.

Кот не убежал, едва почуяв, что опасности больше нет.

Он спрыгнул с дерева, обошел нас кружком и пошел следом. Будто на самом деле он не был загнан на ветку