Развод с ледяным драконом. Гостиница беременной попаданки - Юлия Сергеевна Ханевская

Замираю. Внутри все холодеет.

Накидываю халат поверх ночной сорочки, бесшумно подхожу к входной двери и прикладываю к ней ухо.

Снизу слышны глухие шаги.

Потом короткий шорох, как будто кто-то что-то уронил, и тихое, сдавленное «ух!» — звук удара.

Мурашки пробегают по коже. Не зря дом тревожился… Не зря гас свет и дрожали стены.

Я медленно, стараясь не издать ни звука, приоткрываю дверь.

На лестнице мелькает тень — высокая, мужская, скользит по стене, поднимается все выше.

Снизу все еще приглушенные голоса и глухой шум, будто кто-то борется.

Паника накрывает. Я захлопываю дверь и дрожащими руками накидываю крючок. Пячусь, чувствуя, как по спине течет пот.

— Нет, нет, нет… — шепчу я, едва дыша. — Что же делать…

Ручка дергается. Медленно, потом сильнее. Кто-то снаружи пытается открыть замок.

Меня будто ледяной водой окатывает. Я бросаюсь в ванную, захлопываю дверь и задвигаю засов.

В груди гулко стучит сердце.

Хватаю первое, что попадается под руку — металлический ковш. Сжимаю его так крепко, что белеют костяшки пальцев.

Снаружи — удар. Потом еще один, сильнее. И я слышу, как дверь спальни с треском вылетает из петель.

— Эй, леди! — раздается веселый голос бородача. — Где вы прячетесь? Не усложняйте нам жизнь.

Я прижимаюсь к стене, дышу часто, как загнанное животное.

Шаги.

Грохот.

И дверь ванной тоже трещит.

— Пожалуйста… — шепчу я. — Просто уйдите…

Последний удар — дерево ломается, и на пороге появляется мужчина.

Тот, второй. Молчаливый.

Фигура заслоняет весь проем.

В руке кинжал, на лице холодное, бесстрастное выражение.

— Не дергайся, леди, — произносит он глухо. — Нам просто нужно закончить начатое.

— Вы… не торговцы, да? Кто же вы на самом деле? Кто вас послал?!

— Неважно, — он делает шаг вперед. — Ты должна была умереть.

Мир в одно мгновение сужается до звука его шагов.

Я размахиваюсь и со всей силы бью бандита ковшом по голове. Раздается глухой удар, и его отбрасывает в сторону.

Пользуясь моментом, я выбегаю из ванной и бросаюсь к выходу.

Не успеваю.

Бородач, перехватывает за локоть и рывком прижимает спиной к себе. Меня окатывает запахом пота и табака. К горлу подкатывает тошнота.

— А она, смотри-ка, кусается, — усмехается он мне в макушку.

Я дергаюсь, но бесполезно, хватка у мужика как у бульдога.

И второй уже направляется в нашу сторону, потирая висок и яростно сверкая глазами.

— Тише, — шипит убийца мне на ухо. — Не дергайся, и все закончится быстро.

Я продолжаю попытки вырваться, и тут меня настигает второй бандит. Его кулак с размаха врезается в мои ребра. Из груди вырывается стон боли, воздух моментально исчезает из легких. Мир сужается до стука собственного сердца.

И вдруг — щелчок!

Как будто внутри лопнула струна.

Воздух мгновенно густеет, и тянет холодом.

Откуда-то из глубины — волна. Сильная, живая.

Пол под ногами покрывается инеем, лампы вспыхивают, меняя теплое желтое освещение на голубое.

Магия вырывается наружу, подобно дыханию зимы.

Того, кто держит меня, отбрасывает назад. Он ударяется о стену и с глухим стоном падает на пол.

Второй рычит, хватает меня за волосы, резко дергает вниз.

Боль режет затылок, я падаю на колени, сжимаю руки в кулаки.

— Драконья подстилка, — шипит он. — Значит, слухи правдивы. Ты и вправду не человек.

— Отпусти… — сиплю я, с трудом поднимая голову.

— Теперь уже поздно, — он ухмыляется. — Раз уж легко умереть не желаешь, развлечешь нас напоследок. Я весь вечер слюни на твою смазливую мордашку роняю.

Он хватает меня за плечи и поваливает на спину, прижимает к полу.

От него несет железом и потом. Я задыхаюсь, сил едва хватает шевельнуться.

Слезы жгут глаза, а внутри растет только страх.

Я чувствую холод — свой, не его. Он копится, ищет выход, но я не знаю, как управлять этой силой. Потому что она не моя, а ребенка, что растет внутри меня.

— Пожалуйста… Не надо!

Он усмехается, наваливается на меня всем весом, лапает мои бока и елозит мерзким влажным ртом по шее. Меня тошнит, голова кружится.

И в этот миг раздается звук шагов.

Тяжелых, быстрых.

Я уворачиваюсь от скользких поцелуев и вижу, как в комнату вбегает Кай.

Его лицо залито кровью, глаза сверкают, будто внутри них пламя.

Он бросается к нам, хватает насильника за шиворот и отбрасывает его в сторону, как нашкодившего щенка.

— Пошел вон.

Голос низкий, чужой, как будто говорит кто-то другой.

Ударившись о стену, тот быстро вскакивает, но не успевает что-либо предпринять — Кай налетает на него ураганом и сбивает с ног.

Стычка мгновенная, звериная. Звук ударов, хрип, грохот.

Вдруг в чьей-то руке показался кинжал, блеснув лезвием в голубоватом свете ламп.

Тот, что был отброшен всплеском магии, поднимается. Нападает на Кая сзади, но тот разворачивается и отбивает удар локтем.

Двое на одного.

Они почти одинаковы по росту и силе, но Кай движется так стремительно и смертоносно, что я начинаю сомневаться — монах ли он на самом деле.

Стук, треск дерева, приглушенный вскрик.

В дрожащем свете я вижу, как блеснул клинок… и один из нападавших падает.

Второй бросается на Кая, но тот снова успевает перехватить и ударить первым.

Раздается глухой хруст сломанного носа, и мужчина оседает на пол.

На мгновение все стихает.

Я сижу, прижавшись к стене, и не верю, что все еще жива.

Руки дрожат, дыхание сбито, все тело ломит.

Кай стоит, тяжело дышит.

На лице кровь, на рукаве — порез.

Он оглядывается, взгляд встречается с моим.

— Анара… Вы живы? — голос хриплый, слова с трудом различаются за тяжелым дыханием.

Я киваю, но не могу встать — ноги не слушаются.

Губы дрожат, и я вдруг понимаю, что больше не могу держаться.

Слезы хлынули сами собой.

Я закрываю рот обеими ладонями и сдавленно рыдаю, всхлипывая так, что не могу вдохнуть.

Он подходит, медленно опускается рядом на колено и привлекает меня одной рукой к себе. От него пахнет кровью, но рядом с ним… не страшно.

— Все, — говорит он тихо. — Все закончилось.

А я понимаю — нет.

Это только начинается.

— Я заметил движение на кухне, — продолжает Кай, чтобы меня отвлечь. — Когда пошел проверить — они напали со спины. Ударили по голове,