Ярче солнца - Сандра Хилл

Я хочу его, всего, целиком, без остатка, только в мои владения.

Чтобы никто другой не смел на него даже смотреть.

Дима целует меня жадно, властно, не даёт и секунды на передышку. Его движения напоминают голодного волка, который наконец поймал беззащитного оленёнка.

Он пытается быть везде одновременно, и я схожу сума от его прикосновений.

Его рука пропускает мои волосы сквозь пальцы и сжимается на затылки, Дима тянет их вниз, открывая доступ к моей шеи, которую тут же целует.

Вторая его рука блуждает у меня под кофтой и находит застёжки от бюстгальтера, мгновение и я чувствую свободу, и его горячие ладони на своей груди.

Дима сжимает мою грудь, отрывается от шеи и снимает с меня эту чертову кофту, которая мешает нам обоим.

— Какая ты красивая Малышка. — не отрывая глаз от моего тела, шепотом произносит он, а я испытываю невероятный прилив тепла внутри.

Дима то целует мою грудь, то прикусывает соски, то просто отстраняется и смотрит так, что у меня дыхание сбивается.

Так не бывает.

Так нельзя.

Мы на парковке.

И это так будоражит кровь.

Любой, кто пройдёт мимо нашей машины, может стать свидетелем необузданной страсти.

Дима утягивает меня к себе на колени, снимает своё худи и пьяными глазами рассматривает моё обнажённое тело.

— Я так хочу тебя Лисёнок... — говорит и притягивает меня к себе, целует ключицы и пульсирующую венку на шее.

Еложу на его бедрах, ощущая эрекцию. Все внутренности сжимаются при осознании, что сейчас я займусь сексом на заднем сиденье авто.

Но я хочу Диму не меньше, чем он меня.

Тянусь к губам и целую его сама, рукой держусь за напряжённые плечи, потому что без поддержки я просто упаду, второй рукой веду вниз по раскалённому телу, ощущая каждую его мышцу, они дрожат от моих касаний.

— Малышка, нам нужно остановиться... — отстраняется и прижимается своим лбом к моему.

— Не хочу... — как капризный ребенок веду себя, кладу свои ладони на его скулы и снова притягиваю к себе для поцелуя.

Кажется, у Димы мои действия срывают все предохранители, он вжимает меня в своё тело и почти рыча толкается своими бедрами.

— Я не могу больше сдерживаться... — приподнимает меня за ягодицы и стягивает штаны.

— Так не сдерживайся... — обнимаю его за плечи и шепчу ему в ушко.

Дима быстро справляется с моими штанами и приспускает свои, кожа к коже, одно дыхание на двоих и этот невероятный запах наших возбуждённых тел...

— Василиса! Ты спишь что ли ещё? — стук в дверь и голос мамы вырывает меня с такого сладкого сна.

Сна!

Это опять был сон!!!

— Ааа... — стон в подушку, — Я почти проснулась... — говорю маме и накрываюсь одеялом с головой...

Это какая-то пытка.

После той поездки в торговый центр, мне регулярно снятся эротические сны с участием Димы, я теперь не могу смотреть ему в глаза, по тому, что каждый раз глядя на Диму, в голове всплывают картинки моих неприличных снов.

— Просыпайся, скоро весь дом будет наполнен людьми, ты должна быть готова к этому времени. — приглушенный голос мамы доносится до моих ушей, и я опять издаю стон.

Сегодня годовщина свадьбы моих родителей. Мама готовилась к этому торжеству очень тщательно, и я представляю, как она сейчас переживает, ведь дело не только в чётко построенном графике, дело ведь ещё и в самом ощущение...

Мама, наверное, также себя чувствует, как в день своей свадьбы, хоть и свадьбы у неё не было, была просто роспись, а сейчас, возможно, сбывается её мечта?!

Я не знаю, мама не делится со мной своими ощущениями по этому поводу, старается отшутиться и переводит разговор в другое русло, но я догадываюсь, что мама очень сильно волнуется.

Сегодня будет много людей, но самые главные — это мамины родители, а точнее её папа, мой дедушка.

Я предполагаю, что мама до сих пор ждёт его благословения и одобрения, наверное, так же сильно, как этого ждёт и папа.

Они в своё время этого не получили, и гештальт не закрыт, давит на обоих незримо, поэтому, наверное, папа соглашается на всю эту суету, чтобы в очередной раз, доказать дедушке, что он достоин его дочери.

Быстро провожу утренние ритуалы и спускаюсь в пустую кухню, маму скорее всего уже превращают в принцессу, а папа в кабинете попивает вискарик для храбрости.

Дед до последнего не давал ответ, будут они с бабушкой или нет, и только вчера вечером, бабушка позвонила и сообщила, что к обеду они с дедом приедут.

Мама от переполняющих её эмоций порхала по дому как бабочка, а папа достал коллекционный виски из шкафа, это говорит лишь о том, что он волнуется.

— Васяш, ты покушаешь или просто кофе выпьешь, как твои непутёвые родители? — говорит Клавдия Ивановна, она в доме главная, когда мама не даёт всем выходной.

Клавдия Ивановна почти мне как бабушка, и знает меня с пелёнок, она всегда рядом и незримо помогает нам всем, где, словом, где вкусным пирогом, а где и воспитательным подзатыльником.

— Я хочу есть, что сегодня на завтрак? — с любопытством заглядываю в кастрюли.

— Творожную запеканку будешь или кашу? — с улыбкой спрашивает Клавдия Ивановна, и мягко отодвигает меня к столу.

— И то и другое буду, — улыбаюсь ей в ответ, — С приходом гостей мне кусок в горло не полезет, хоть сейчас наемся. — утягиваю пирожок, смеюсь и усаживаюсь за стол.

— Маленькая Лиса, достанется же твоему мужу такой подарок. — улыбаясь накладывает еду в тарелку.

— А я замуж не пойду! — с аппетитом откусываю пирожок.

— Да куда ты денешься, влюбишься и выпорхнешь из родительского гнезда. — со знанием дела говорит мне глядя в глаза.

— Я пыталась, да только не получилось ничего. — машу головой и откусываю ещё кусочек пирожка.

— Да просто не твой это человек был, вот и не сложилось. — вздыхает Клавдия Ивановна.

— А как понять, что твой, Клавдия Ивановна?

— Легко с ним Васяш, тепло и уютно. Ни слов не нужно, ни масок, всё кажется нормальным, всё кажется родным и любишь просто так. — обнимает меня, и укладывает мою голову на своей груди. — Ты кушай не отвлекайся, сама потом всё поймёшь, и придёт он...

— Здравствуйте, — стучит Дима и заходит на кухню, — Извините, что прерываю, но там эти, организаторы требуют внимания... — указывает на кучку людей, которые топчутся у входа. — Василиса Александровна, я не знаю, что с ними делать, Ирина Александровна занята, а Александр Николаевич, ммм, тоже занят... — Дима