Ярче солнца - Сандра Хилл

— Ладно, я как найду его сразу поеду на квартиру, люблю Вас. — обнимаю по очереди родителей.

— Пусть Дима позвонит мне, как сядете в машину. — обнимает меня папа и говорит на ухо.

— Хорошо. — отвечаю отцу и иду искать своего телохранителя.

Смешно охранять должны меня, а ищу его я.

Бред.

Бешусь больше от того, что увидела Влада, но внутри зарождается волнение, вдруг с Димой что-то случилось.

Иду по коридору, полностью погружаюсь в телефон и набираю сообщение Диме, не замечаю людей и в какой-то момент натыкаюсь на кого-то.

— Простите... — сердце пропускает удар, когда я вижу чёрную ткань костюма. Этого не может быть, ну почему именно он?!

Поднимаю глаза и с облегчением выдыхаю...

— Господи это ты! Где ты был я тебя везде ищу? Увези меня скорей отсюда! — не дождавшись ответа, хватаю Диму за руку и веду его в сторону гаражей.

Погода как будто бы вторит моему настроению, поднимается ветер и путает мои распущенные длинные волосы, в воздухе пахнет предстоящим дождём.

— Василиса Александровна, что-то случилось? — обеспокоено заглядывает в глаза мой телохранитель, разворачивая меня к себе лицом.

— Случилось, тебя потеряла! — кидаю ему претензию в лицо, словно перчатку на дуэли, — Ты должен меня охранять, а не я должна бегать за тобой! — он не виноват, но всё моё волнение выливается на него в виде предъяв.

— Простите Василиса Александровна... — по всей вероятности хочет оправдаться Дима, но меня уже несёт.

— Мне не нужны твои извинения, мне нужна качественно выполненная работа! — тыкаю ему в грудь, разворачиваюсь и сажусь на заднее сиденье машины.

Дима больше не пытается что-то сказать, просто усаживается за руль, заводит авто и медленно выезжает за пределы коттеджного посёлка.

— Папа просил тебя позвонить, как мы будем уезжать. — более спокойным тоном говорю Диме и отворачиваюсь к окну.

— Хорошо Василиса Александровна. — безэмоционально отвечает Дима и по всей видимости набирает отца.

Слушаю его «да», «нет» понимая, что перегнула палку.

Просто я испугалась.

Я растерялась, когда увидела Влада и...

Я почувствовала себя слишком одиноко в толпе всех этих людей.

Он смотрел на меня так, будто я ни для кого не существую, словно никому не нужна, будто меня никогда никто не полюбит.

Первые капли дождя падают на стекло, и я чувствую, что больше не могу держать все свои эмоции внутри...

— Останови машину — руки трясутся, и я понимаю, что меня накрывает волна истерики, я не хочу закатывать её в салоне автомобиля, но Дима вынуждает.

— Василиса Александровна, если Вы не заметили, на улице дождь — он смотрит на меня через зеркало заднего вида, не зная, как правильно реагировать.

— Останови эту чертову машину!!! — слезы ручьем стекают по моим щекам, оставляя за собой разводы. Тушь полная дрянь и как я купила её за такие деньги.

Дима резко давит на тормоз и со свистом останавливается прямо посередине дороги, благо машин нет, и мы можем позволить себе такой манёвр.

Я выхожу и хлопаю дверью. Дождь мгновенно превращает мои длинные волосы в сосульки, с которых ручьем стекает вода.

Дима ошибся, на улице ливень и он смывает мои слезы вместе с той болью, которая у меня в душе.

— Ааааа... — оседаю на мокрый асфальт, сердце разрывается на куски, оставляя рваную плоть и невидимые следы крови на асфальте. Я медленно умираю, но никто даже не увидит моего падения в пропасть.

— Василиса Александровна, вставайте, — Дима садится передо мной на корточки, большим пальцем стирая мои слезы или всё же размазанную тушь. — Ты вся промокла, малышка, ну же. — его ладони такие тёплые и я льну к ним... Пытаясь найти в них своё спасение, хоть он и переходит чёрту дозволенного, но я подумаю об этом завтра, сейчас мне нужно именно это, ощутить хоть кого-то рядом.

Дождь уже не капает на нас, мы стоим под зонтом и это греет мою растрёпанную душу.

Дима то гладит меня, то вытирает слёзы, стекающие по моим щекам, но не отходит.

Смотрит, внимательно, глубоко, но не осуждающе, как будто с пониманием, как будто он знает каково это, чувствовать поддержку хоть от кого-нибудь. Иначе мир падёт. Он прижимает меня к себе, и я обнимаю его, как самого дорогого человека. От этого поток слёз усиливается, и я снова чувствую поступающую истерику.

— Малышка, нужно успокоиться, ну же, ты ведь сильная девочка? — он отстраняется и смотрит мне в глаза, а я тону в его, как всегда, и это становится все сложнее скрывать.

— Я не малышка, ещё раз так назовёшь меня, я тебя уволю! — говорю, а сама прижимаюсь к нему ещё крепче, он напряжен и не знает, как себя вести после моих слов.

— Хорошо, пойдем в машину, Вы простудитесь... — я слышу его улыбку и то, как он выделил Вы, но сам прижимает меня к себе свободной рукой ещё крепче. Он обнимает так пока я окончательно не успокаиваюсь...

Я не хочу выходить из теплой машины, и теплая она не только из-за работы печки, но и из-за атмосферы.

Дима свою дорогу до дома бросал на меня взгляды, и я совру если скажу, что мне неприятна его забота и переживания о моем состоянии.

— Выпейте горячего чая и ложись отдыхать. — советует, отвернувшись к окну, его лица не видно, и не понятно, о чем он думает, а мне так хочется узнать его мысли.

— Первый и последний раз ты переходишь черту, ещё раз позволишь себе такое я пожалуюсь отцу, и он тебя уволит. — цежу я, больше злясь на себя.

Мне не стоило показывать свою слабость, но там, на дороге эмоции взяли вверх надо мной, и я не могла себя контролировать.

Такого больше не повторится, уверяю я себя, окончательно прихожу в норму и выхожу из машины до того, как Дима хочет мне что-то сказать.

Папа запретил!

Я тоже не хочу безответно влюбляться в своего телохранителя, пусть он до безумия мне нравится, но это узнает лишь холст, и никто больше.

Двадцать седьмая глава. Макар

Вечер обещает быть долгим.

Семейство Шестаковых не просто решили отпраздновать годовщину, они в прямом смысле сыграли свадьбу.

Гостей не счесть, и каждому уделяют время, с каждым улыбаются и выпивают, я бы не выдержал такой суматохи, собственно, как и моя подопечная.

Василиса.

Что я заметил, наблюдая за ней сегодня? Это то, что плохо её знаю. Со мной она скромная милая девушка, которая светится изнутри