Ярче солнца - Сандра Хилл

Быстро одеваюсь и выхожу из своей спальне иду в комнату, где оставила Диму и замираю у входа.

Он, балансируя на стуле, закручивает карниз к стене, в костюме…

Отворачиваюсь, это фиаско Василиса… ну нельзя же так реагировать на мужиков, они же как собаки могут почувствовать твоё возбуждение, и что тогда, ты с ним в квартире одна…

Мой внутренний противный голос, как всегда, сгущает краски и портит мне весь настрой, ну что за народ пошёл, лишь бы в душу нагадить.

Делаю глубокий вдох и выдох, ну чего ты в самом дели, никогда не видела мужика с отверткой в руке, ну и пусть он одет в рубашку и чёрные штаны, представь, что это муж на час с элитной фирмы, для дамочек кому за тридцать.

— Хи-хи-хи. — не сдерживаюсь и смеюсь в голос, ничего не имею против тех, кому за тридцать, молодые красивые девушки, но мой внутренний голос так смешно со мной разговаривал…

— Почти готово, — услышав меня говорит Дима. — С шуруповёртом было бы гораздо быстрее, но в машине его нет. — продолжает говорить Дима.

Разворачиваюсь и иду к шкафу, где хранятся папины инструменты, беру шуруповерт и нажимаю на кнопку пуска, бжжжж, работает, подхожу к Диме и не знаю, как сделать так, чтобы он обратил на меня внимание.

— Диим… — неуверенно протягиваю и застываю, я впервые произнесла его имя вслух. Чувствую, как краска подступает к щекам и боюсь поднимать на Диму глаза.

— Я не могу его взять, — севшим голосом начинает он, — Если отпущу карниз, он упадёт, а так не дотянуться, — поясняет как несмышлёнышу Дима, — Тебе придётся встать на стул…

Поднимаю глаза и встречаюсь с его омутами… Ну за что мне это?!

Медленно поднимаю ногу и наступаю на сиденье стула, боясь, что мы упадём с Димой, а карниз на нас сверху. Стул слегка шатается он неправильного распределения веса, но я быстро поднимаю вторую ногу и почти прижимаюсь к телу моего охранника.

Чёрт!

Нужно было сходить за вторым стулом. Дурында…

— Давай шуруповёрт… — почти шёпотом говорит Дима куда-то в макушку, и от его слов мурашки расползаются по всему телу. Это что-то запредельное, мы на одном стуле, вплотную друг к другу и я полной грудью могу вдохнуть его запах. Не сдерживаюсь и делаю глубокий вздох, чтобы как можно больше втянуть «его» в себя.

Протягиваю ему инструмент и наши пальцы, соприкасаясь, создают электрический импульс, который доходит до самого сердца.

Господи! Василиса! Когда ты успела так в него втрескаться?!

Я говорила, что мой внутренний голос просто ужасен?

Дима не шевелится, и я тоже боюсь разрушить эту секундную близость. Хочется отбросить все сомнения и прижаться к нему, и будь что будет, но есть всегда это проклятое НО… Карниз упадёт на нас, если вдруг Дима решит ответить взаимностью на мои объятия, в чём я, собственно, очень сильно сомневаюсь.

— Лисёнок, если я отпущу этот грёбанный карниз, он упадёт на нас, — срывающимся шепотом говорит мне Дима в макушку, — Постой, не двигаясь одну минуту, хорошо? — голос неуверенный или мне кажется…

— Угу… — поднимаю на него взгляд и начинаю падать… в прямом смысле! — Ой!

Ощущаю его мощное тело у себя под пальцами и его крепкую руку на моих плечах.

— Вжиии… — где-то возле уха жужжит шуруповёрт и тут же замолкает.

— Я же просил не двигаться… — ещё ближе к своему горячему телу прижимает Дима, — Ты всегда такая непослушная? — слышу его улыбку и ощущаю стук сердца через щёку… Колотится как после спринта…

— Угу… — всё так же неуверенно произношу я.

— Не шевелись! — командует Дима и убирает руку с моих плеч, а я ощущаю легкий холод без его руки и с прохладой, которая пробегает по телу, приходит и здравый смысл.

Что я делаю?!

Нет не так…

Какого хрена я творю!!!

Что будет дальше, когда Дима наконец покончит с этим дурацким карнизом?

Я как будто навязываюсь ему…

Боже, Василиса, ты неизлечимая дура!!!

Хочется лязгнуть себя, но я не могу, звуки шуруповёрта затихли, а это значит, что сейчас Дима с пренебрежением оттолкнёт меня.

Я не переживу этого…

— Малышка, ты сейчас меня медленно отпустишь, я спущусь с этого стула и сниму тебя… — чуть слышно говорит Дима и аккуратно отстраняется от меня.

Мне хочется плакать…

Я идиотка…

Зачем я полезла на этот стул?!

Как я теперь буду смотреть Диме в глаза?

Чувствую, как начинает щипать в глазах…

— Иди ко мне. — на выдохе говорит Дима и тянет ко мне свои руки.

Отрицательно машу головой, я не боюсь высоты, но сейчас боюсь разбиться…

— Не бойся, я рядом и буду держать тебя крепко. — уговаривает Дима, а мне кажется… просто нужно отбросить все сомнения… и я отбрасываю и делаю этот шаг в неизвестность…

— Держу! — крепко прижимает к себе Дима, — Держу! — говорит куда-то в волосы у моей шеи и табун мурашек проносится по моему телу.

Не хочу размыкать эти объятия, но здравый смысл говорит что нужно.

Я и так неприлично «сижу» на Диме. Его руки у меня на ягодицах, но он не смеет даже пальцем пошевелить, а я своими ножками обхватываю его талию и держусь за крепкую шею, но не сдерживаюсь и еложу в его руках.

— Нам нельзя… — с сожалением произносит Дима.

— Папа запретил? — спрашиваю в его шею.

— И это тоже малышка. — прижимает к себе крепко-крепко, а я с ума схожу от его слов.

— Мне всё равно, — отстраняюсь от него и пытаюсь посмотреть в его глаза, — Я хочу попробовать. — говорю и замечаю, как расширяются зрачки у Димы.

— Ты достойна большего. — с грустной улыбкой говорит он и начинает медленно расслаблять свою хватку.

— Я сама решаю, чего я достойна! — кладу свои ладони на его скулы, ощущаю ту самую щетину, наклоняюсь и веду носом по его щеке в сторону уха, — И сейчас я хочу тебя в своё пользование! — шёпотом произношу и улыбаясь отстраняюсь.

Дима как будто пьяный стоит и не знает, что делать, смотрит на меня будто я мираж и вот-вот исчезну.

— Ты сводишь меня с ума… — произносит и накрывает мои губы своими.

Это блаженство ни с чем не сравнимое…

Его губы такие мягкие, но они подчиняют своей воле… Дима целует нежно, но телом я ощущаю его напряжение и сдержанность.

Он мягко проводит своим языком по моим губам, а я слегка прикусываю его и слышу гортанный рык… с испуга отстраняюсь и извиняющимся взглядом смотрю на него.

— Прости… — опускаю глаза и смотрю на его вздымающую грудь.

— За что