Танго с ненавистным капитаном - Мария Павловна Лунёва

не более. Он обернулся, и я сглотнула. Ничего от моего доброго и заботливого друга в его облике не осталось. В глазах злость, губы искривлены, а на щеках яркие тёмно-серые полосы, разрезающие кожу от уголка рта до мочки уха. — Это чёрная станция, и здесь убивают просто так, — добавил Маэр. — Только потому, что самка не так посмотрела на другого. Понимаешь? — Да хватит меня пугать, — рявкнула я на них. — Ари, сотри это с лица, пока мы на корабле. И ты, Маэр... Ты... Ещё раз меня самкой назовёшь, и я яйки твоего большого и гордого птица по штанинам раскатаю. Ясно вам? Кирр засмеялся, улыбнулся и Ари. Он вмиг стал прежним, понятным и родным. — Не вышло, друг, — он повернулся к Маэру. — А я говорил, не запугаешь её. — Камелия, я лишь прошу тебя быть предельно внимательной, — большой орш его и не слушал. — Я не хочу, чтобы ты пострадала. Тебе здесь вообще не место. — Маэр, — я поднялась и заметила на большом экране, что Мириш пришвартовал корабль к огромной металлической платформе. — Я всё прекрасно понимаю и не собираюсь лезть куда-либо. Но и ты меня пойми... Белла моя сестра, самая близкая. Я бы не смогла сидеть дома, просто бы сошла с ума. Говорите, что делать, и я вас услышу. Молчать — наберу в рот воды и ни слова не выдам. Прикажете стоять — буду стоять как вкопанная. Рядом Кирр, Ари, который мгновенно остужает мои эмоции. Ну и ты... Ты разве позволишь мне влипнуть куда-либо? Хватит выставлять меня дурочкой. Это уже как-то обидно. Маэр тяжело вздохнул и растёр лицо рукой. Доводов у него не осталось. — Да ладно вам. Пройдётся с нами по барам. Она женщина, никто там рот при ней закрывать не будет, услышит больше, чем мы, — Мириш отодвинул кресло от панели управления и обернулся. — Расклад прост: если оставляем её на корабле, то здесь должны оставаться как минимум двое. Но вдвоём соваться в местные забегаловки опаснее в разы. Ками всё поняла и уяснила. Правда ведь? Он уставился на меня, и я медленно кивнула.

Глава 28

Скорвис... Это такая клоака, где, кажется, в каждом темном углу копошится куча тряпья. Живая и вонючая. А после она поднимается и являет тебе рожу пропитого нелюдя, расу которого, даже если напрячься, распознаешь с трудом.

Но то были постоянные жители. Пришлые же резко отличались.

Да, сброд, но в разы опаснее и страшнее. Зашитые в железо амбалы с жуткими физиономиями. Хроны, которые даже не скрывали свою расовую принадлежность.

Идя по металлической платформе, зажатая между Маэром и Кирром, я оглянулась и тут же натолкнулась на мерзкий оскал Ари. Полоса на его щеке стала просто черной, теперь она походила на глубокий рубец. Сглотнув, я пробежала взглядом по Кирру. Вздрогнула, потому что казалось, что если он сейчас откроет рот, то явит пасть шириной до самого уха.

— Эмоции, лапушка, смотри, фонтанировать начнешь, — пропела эта жуть белобрысая. — Возьми себя в руки и улыбайся. Ты же самка хрона.

— А Маэр, он же не...

— А Маэр здесь, и он все слышит, — раздалось с другой стороны от орша. — Я молочный брат Лэксара и Кирра. Их выкормила моя мама. Я лежал с ними в одной кроватке. Полагаешь, мне страшны теперь твари из логова? — Он усмехнулся. — Нет. Абсолютная ментальная защита. Я непрошибаем. Ни мыслей, ни эмоций. Говорят, за все нужно платить, Камелия. Я расплачивался правом любить своих братьев, тем, что изо дня в день тренировал свою психику. Сначала несознательно, после — целенаправленно.

— Хроны даже полукровки первые несколько лет жизни не контролируют свои способности, самочка ты наша, — Кирр оскалился. — Даже во сне мы с Лэксаром лезли в голову старшего Маэра. Нума тогда еще с нами не было, и Маэр отбивался сразу от двух сильнейших особей моей расы. Лэксар — первый рожденный сын хозяина логова, а я — второй. А вместе с братом мы можем сломать любого.

Маэр хрипло засмеялся и вдруг обхватил меня за талию, прижимая к себе. Открыв рот, я возмущенно уставилась на него. Он нагло так повел бровью, словно вынуждая меня открыть рот и запротестовать. Вот только навстречу нам шли мужики самого мерзкого вида. Затянутые в железки, рожи красные, небритые... Наваи. Таким цветом кожи могли похвастать только они. Вот только эти особи явно опустились на самое криминальное дно.

Один из них мазнул по мне заинтересованным взглядом и тут же отвернулся, стоило взглянуть на Кирра.

— Ну что, самочка моя, в бар? — проворковал надо мной Маэр. — Будешь хорошей девочкой, и я угощу тебя вкусненьким.

— Ну... не птица своего ко мне пристроить обещаешь — уже хлеб, — съязвила я.

За спиной загоготали Ари с Миришем.

Маэр недовольно поморщился, но смолчал.

Что же, шикарный бар действительно был. На этой станции их всего было несколько десятков, только остальные мы прошли и направились прямиком в центральный. На мой вопросительный взгляд Кирр тихо пояснил, что здесь крутится основной поток галлов. Справа прилегают четыре так называемых дома утех, слева — казино. А значит, все лучшие рабыни трудятся именно в этом заведении.

— Девушка... танцовщица, — поняла я. — Ту что купили местные? Но почему не в дом утех?

— Давалкой может стать каждая, а вот хорошую стриптизершу найти куда сложнее, — пояснил Мириш.

Обернувшись, я уставилась на него большими глазами. Но он лишь пожал плечами.

Вот уж от кого не ожидала. Он же такой лапочка, и такие фразы. Хотя... Что я знала о нем?

Пират, как и остальные. Чего бы ему милее братцев быть?

Фыркнув, я зашагала вперед. Овеянное неоновыми вывесками здание притягивало взгляд. Судя по надписям, там можно было найти все: и горячительное, и девушек, и прочие радости нелегальных пиратских станций.

— Ты же помнишь, что нужно молчать, Ками? — уточнил Маэр.

— Угу, — промычала я кивая.

— Моя умница, — его рука скользнула чуть ниже талии, пригладила и тут же вернулась обратно.

Я сжала челюсть, но смолчала. Только зло зыркнула на орша. Он проследил за моей реакцией и довольно кивнул.

Проверял, гад такой. Вот как его назвать, а?

Тихо посмеявшись, он потащил меня вперед.

...Музыка, неоновые прожектора. Дым и странный сладковатый запах. Войдя внутрь бара, я на мгновение растерялась, дезориентированная. Нет, я и раньше была в ночных клубах, но по сравнению с этим они теперь казались коровниками и не больше.

На сцене в центре, в стеклянных капсулах, извивались три девушки, облаченные