Отец моего парня - мой босс - Любовь Попова

— Ну прям, зачуханного. Я вообще — то президентский люкс бронировал с видом на Неву, но ты предпочитаешь лишаться девственности в обыкновенной квартире. Твое право…

Открываю рот, потом закрываю.

Нет, не то, чтобы я прямо сейчас растекусь перед ним лужицей, но президентский люкс…

— Президентский?

— Да, в Меридиана, — он достает телефон, чтобы показать мне фотографии, но я тут же отворачиваюсь, со стола убираю, чтобы занять трясущиеся руки. Он получается, как лучше хотел? Красиво, чтобы…

Ну нет. Понятно, что это манипуляции, которую он мог только что придумать.

— Но как ты там сказала, поехать со Славой. Думаешь ему там понравится?

— Да идите, вы… Я между прочим мысли читать не умею! И вы меня отослали!

— Потому что это говнюк пялился в твое декольте. Я бы спровадил его и продолжил бы с тобой ужинать. Плюс еще Кристина была там.

— Она жаждет выйти за вас замуж,

— Да я в курсе.

— По всему получается, что это я дура? А вы типа белый и пушистый.

— Нет, ты точно не дура, а я точно не белый и не пушистый… — Делает он крупный шаг ко мне и обнимает спину и затылок.

Я качаю головой, но ее фиксирует, гипнотизируя меня как удав кролика. И удавом своим в живот тычется.

Я вынужденно и не без удовольствия окунаюсь в мир томного предвкушения, от которого подкашиваются ноги. — Ты просто импульсивная, но это даже интересно. Твой импульс приехать сюда, мне безумно понравился.

Он вжимается в мои губы, давит языком, требуя открыть рот. А я чуть бью его по мощной обнаженной груди. Нельзя. Нельзя так. У меня же просто нет сил сопротивляться, а может и не хочется особо, как вкусно с ним целоваться, как приятно чувствовать на себе его руки.

Вскоре сдаюсь на суд победителю, поглаживая твердые мышцы, чуть цепляя плоские соски.

Мычу, пока наши губы и языки стыкуются, смешивая сладкую. ю кофейную слюну.

Я уже плохо соображаю, а босс скидывает со стола остатки посуды и усаживает меня прямо на него. Боже… Это не хорошо… Вернее хорошо, но не сильно…

— А как же президентский люкс с видом на Неву? — хнычу я ему в шею, облизываю выпирающий кадык… Вкусный… Он… Он везде такой?

— Будет, все что хочешь будет, — накрывает он мою грудь руками, крепко сжимая, сминая как мячики. Стягивает ставший чертовски тесным лифчик. — Ох, какие же у тебя сладкие титечки.

Он сжимает пальцами один сосок под мое скуление, второй накрывает губами.

Я выгибаюсь, обворачивая его талию ногами, чуть сдавливая от внутреннего напряжения, от горячей лавы, что скапливается между ног. И хочется, чтобы именно там Георгий потрогал. И еще потрогал.

— Геор… Георгий, наверное, мы не должны этого делать. Мы же договорились… Помните? Вчера…

— Вчера? Конечно… — переходит он на другой сосок, облизывает его, делая влажным и твердым, ноющим.

Не успеваю попросить еще, потому что Георгий вдруг опускается на корточки и прижимается к потемневшей от влаги полоске трусов. Божечки… Ангелы и Чертенок, визжат хором, ожидая потока мощного наслаждения.

Георгий, будь он неладен, поднимает темные глаза, в которых сплошной, непроглядный порок, в котором я как — то резко теряюсь. Он гладит мои обнаженные бедра, царапая ладони о мурашки, носом отводит в сторону ластовицу трусиков… Секунда и я вскрикиваю, когда он вжимается губами, языком скользит по лепесткам.

— О, господи! — выдавливаю из себя, пока он активно пьет меня, соки втягивает. Ловко вычерчивает проект на моем клиторе, доводя меня до края пропасти, куда меня сбрасывает внезапный, разрушительный оргазм.

* * *

Друзья, сегодня я завершила свой роман "Беременна от сына президента" Кто еще не читал, добро пожаловать)

Глава 29

Меня просто уносит. Как на волнах. Я так долго не могу в себя прийти, что плохо понимаю, как перед моими глазами оказалось это… Длинный, толстый повод для шуток во всем мире. Только вот мне сейчас вообще не смешно, потому что это самое тычется мне влажным концом прямо в рот.

Я облизываю губы, поднимаю глаза. И мне бы встать, отказаться… Можно придумать сотни причин не делать этого. И Георгий никогда не станет меня к этому принуждать, но вот именно сейчас между ног так влажно от его губ и языка, так болезненно и приятно ноет после оргазма, что не сделать приятно своему мужчине кажется почти грехом. Он ведь мой мужчина?

Обнимаю губами толстую розовую головку, провожу кончиком языка по тонкой уздечке, пробуя на вкус прозрачную каплю. Георгий напряжен, как натянутая струна, упирается одной рукой о столешницу, сдавливает ее до побелевших костяшек, чуть толкаясь бедрами. Я же несмело обхватываю пальцами толщину, провожу по всей длине, словно изучая выпуклость вен и их цвет. Дохожу до мягких мешочков, изучаю их, любопытствую, трогая и сминая.

Георгий дергается, но терпит, пока я трогаю новую игрушку, веду языком рисунок по венам, пробую взять в рот хотя бы половину, но головка упорно упирается мне в щеку. Специфический запах заполняет нос, задевает рецепторы, щекочет их. И вроде, непривычный, странный, где-то даже неприятный, но он как опиум заставляет мое тело странно реагировать, возбуждаться, ожидая повторения кайфа.

Георгий накрывает мой затылок, двигает бедрами, упирая головку члена точно в небо. Я испуганно застываю, смотря в глаза мужчине, в которых не осталось ничего человеческого. Они словно подернуты серой дымкой, словно шторка, отделяющая инстинкты от разума.

— Дыши, — только и звучит его приказ. В следующий момент дергаюсь, когда Георгий пытается вставить весь член целиком. Дышу через раз, ощущая уже не возбуждение, а лишь дискомфорт от того, как в горло пытается забраться инородное тело.

Недовольно мычу, бью Георгия по ногам, плоскому животу куда угодно, лишь бы он вытащил этот длинный кляп из моего рта. И вот, наконец, он выходит, весь мокрый от моей слюны. Георгий сжимает мою ладонь своей, начинает двигать резко-резко. Я умудряюсь увернуться в последний момент, и капли падают на стол и пол.

Георгий хмыкает, поднимает меня резко, забрасывая ноги себе на талию и целует в губы, скользя по ним своими пересушенными от стонов.

— Зараза ты, Машка. И откуда взялась на мою голову?

— Действительно, сейчас бы член свой в рот Диане пихал или Кристине, и они бы точно не стали уворачиваться.

— Вот и я о чем. Такой завтрак пропустила.

— Фу… Мне творог больше по душе.

— Это пока. Потом