Отец моего парня - мой босс - Любовь Попова

— Ура… Где ты так налакалась? — ловлю ее, пока она в ногах заплетается.

— Отмечала новое назначение… Отпусти, мне надо таксисту в нос дать, он не туда меня привез.

— Телефон дай.

— Зачем? У тебя своего нет?

— Дура, ты адрес, наверное, не тот назвала, — достаю у нее телефон из сумочки и действительно — мой адрес… — Так в отель не хотела, что ко мне примчалась?

— Да пошел ты… Я не знаю, как так вышло. Я поеду…

— Сейчас ты уже никуда не поедешь, — поднимаю ее на руки, скидываю кеды, несу в свою спальню.

— Я заявлю об изнасиловании, понял? — пихает она меня, а потом голову на грудь роняет. — И папе все скажу.

— Это который бывший бандит?

— Папа не бандит, папа крутой. Круче тебя точно… — пихает она мое лицо, пока в кровать укладываю. Бормочет что — то. Отворачивается. Но я все равно, забираюсь под юбку, стягиваю капрон по стройным ногам.

Напряжение растет и простая забота как — то резко превращается в ожившую фантазию.

Вот же она, Маша, бери, никто не помешает….

Ей еще и понравится, можно быть уверенным.

Но я расстегиваю юбку, стягиваю через голову блузку, все аккуратно развешивая, оставляя занозу в моей заднице в одном нижнем белье.

Нужно накрыть ее одеялом и просто уже пойти спать.

Только теперь взгляд как магнитом притягивает простое белое белье, явно очень дорого бренда, которое идеально смотрится на чуть загорелом теле.

И вместо того, чтобы просто уйти, я обхожу кровать и ложусь рядом, втягивая запах мягкого женского тела.

Вот же она. Бери блять. Не будет истерик, не будет слез, требований, угроз про папу. Будут только стоны и хлюпающие звуки члена внутри влагалища или рта.

Она поворачивается на живот, обнимает подушку и закидывает колено в сторону. Я чувствую себя проклятым извращенцем, но все равно, подношу руку к ластовице, трогаю и чуть оттягиваю, смотря на нежную, розовую плоть, на которой словно никогда не росли волоски.

Она приветливо пульсирует, поблескивая сочной влагой. Но самое вкусное, запах, от которого дрожь по спине и яйца каменеют.

Нельзя трогать. Нельзя даже смотреть туда. Словно пацан и первый раз вижу. Но еще пару мгновений, еще буквально пару секунд. Хватит! — мысленно даю себе по башке.

Потом опускаю трусики на место, поправляя, хотя и излишне долго.

Накрываю одеялом, и иду на диван. Кидаю подушку, несколько раз сильно по ней ударяя. Пиздец.

Она наверняка специально меня доводит, не дает спокойно дышать. Был уверена, что больше не буду ее видеть, когда он перейдет в дизайнерский отдел, потому что ребята оттуда приходят самые первые и уходят самые последние, никогда не отвлекаясь от работы.

В итоге она пришла ко мне. Сама. Манить своим идеальным телом, которое даже трогать нельзя.

Любовницей ее быть, видите ли не устраивает. А кем она хочет быть? Женой? Мне одной за глаза хватило. До сих пор не могу отбрехаться. А если она сразу залетит… Час от часу не легче.

Рука сама тянется к члену, сжимает с силой, пытаясь унять похотливые мысли, но делает только хуже. Ладно… Ладно… Веду несколько раз рукой по стволу, пока кровь не приливает до такой степени, что кровь в теле стекает по венам в самый низ, опаляя нервы.

Еще пара резких движений и по кулаку растекается горячая лава.

Иду в ванную, принимаю душ и ложусь на свой дико неудобный диван. Просыпаюсь от мощного стояка, который спровоцирован женским телом, которое лежит на мне, шумно посапывая.

Первая мысль столкнуть чертовку за такую наглость, но время еще только шесть утра…

Стискиваю зубы, когда она пытается принять удобное положение, трется об мой прикрытый трусами стояк. Так, ясно… Понимая, что не пацан, чтобы дрочить на понравившуюся девчонку.

Пора что — то решать, тем более, что она сама всем своим видом намекает, что не готова к только рабочим отношениям.

Спихиваю Машу с себя, довольно аккуратно, потом снова уношу в кровать и уже ложусь рядом. Нихера я сегодня не высплюсь и уже предчувствую истерику, которая ждет меня утром.

Глава 28. Маша

Просыпаюсь резко, словно меня кто — то выдергивает из дремы. Сажусь на кровати, излишне мягкой для общажной и взмахиваю руками, задевая что — то горячее и твердое. Удар раздается смачный, а я рядом стонет кто — то.

Оборачиваюсь и к своему удивлению вижу Георгия, который держится за нос.

— Ты решила меня убить…

— Что вы тут… — до меня только доходит, что это не моя кровать, не моя комната и даже не комната в общежитии. — А что я тут делаю…

— Я тебя украл.

— Не смешно…

— Не смешно драться с утра, — встает он, уходит из спальни. Так, словно в нашем совместном пробуждении нет ничего такого… Ничего такого?

Смотрю на свою грудь… Лифчик на месте, трусы тоже.

Встаю с кровати, иду в ванну за собственным боссом. Стучусь в дверь.

— Думаешь, расплескав?

Дурак блин…

— Как я тут оказалась?

— Хреново Брамова, что в этом возрасте ты напиваешься до беспамятства, — говорит он и уже включает душ, кричит сквозь него. — Завтрак иди приготовь!

Ага, прям бегу — волосы назад.

Но на кухню шагаю, вздыхая и осматривая гору грязной посуды. Складываю все в посудомойку. Потом долго изучаю содержимое холодильника. Достаю творог, кидаю туда фрукты, орехи. Делаю кофе. И все это только себе… Больше мальчик, найдет что поесть.

— Привет, — подпрыгиваю от неожиданности, когда за спиной возникает полуголое тело. Крупное, сильное, чего греха таить, такое желанное…

Запах геля для душа буквально заполняет ноздри, перебивая даже кофе.

— Мм, вкусно выглядит. Как раз перед тренировкой.

Он нашло забирает мою тарелку с творогом и ставит себе на стол.

— Эй! Это я себе сделала.

— Жадина. Ну садись, покормлю тебя… Голова не болит?

— Да нет вроде…. Как… Как я тут оказалась?

Чтобы не смотреть на его голый торс, отворачиваюсь и делаю новую порцию творога. Сажусь напротив и тоже принимаюсь за еду.

— Приехала на такси, вбив этот адрес. По Фрейду.

— И я должна поверить?

— Посмотри приложение, зачем верить мне на слово…

— Ну допустим… И что, вот я лежала, вся готовая, неподвижная и вы даже не воспользовались моментом?

— Ну почему… — усмехается он, делая глоток кофе, и передавая чашку мне.

— Что — о?! Что вы сделали?!

— Поверь, Маш, когда я что — то сделаю, ты точно это запомнишь — доедает он. — И давай уже собирайся. Ехать надо.

— И, — теряю дар речи от его спокойного