Неизвестный сталкер. Том 2 - Далия Райт

— Это контакты центра, который принимает семьи, оказавшиеся в такой же ситуации, как вы.

Она округляет глаза и отстраняется. Начинает качать головой, категорически отказываясь от помощи, которую ей предлагают.

Какая же дура.

Я подхожу к ней вплотную, заставляя её еще глубже вжаться в кресло, в котором она, судя по всему, заливает горе уже не первый час. Хватаю её за руку и силой впихиваю бумажку.

— Мне плевать, если вы не сделаете этого ради себя, но сделайте это ради своих детей. Вы нужны им живой, а не мертвой. И вы наверняка предпочли бы видеть их рядом с собой, а не с их отцом, пока сами будете гнить в могиле.

Мои слова звучат жестко, но это необходимо.

Редкие женщины в её положении находят в себе мужество вырваться. Они внушают себе, что зависят от своего мучителя. Что выхода нет.

Всё это чушь.

Её глаза наполняются слезами, когда она слышит ужасную правду о том, что её ждет.

— Вы в нем не нуждаетесь, Кристен.

Я выпрямляюсь и наблюдаю за ней, пока она несколько секунд переваривает мои слова. Тем временем я набираю номер Котенка и протягиваю ей трубку. Она колеблется мгновение, прежде чем взять телефон и поднести его к уху. Я слышу голос Ноа даже отсюда. Её слезы наконец текут по щекам, пока она сжимает листок в пальцах.

Я отвожу взгляд, давая ей и сыну немного личного пространства.

Она обещает ему, что приедет за ним завтра, самым первым делом.

А я обещаю себе покончить с этим сукиным сыном.

Глава 15

Звонок телефона звучит для меня как невыносимо резкий скрежет.

Я стону, выплывая из сна. Мне дико жарко, и я пытаюсь хоть как-то откинуть одеяло.

Но дело не в нем.

Меня держит тяжелая масса; гора мускулов и удушающего жара. Я пробую оттолкнуть Делко, чтобы дотянуться до телефона, но его руки лишь крепче смыкаются вокруг меня, стоит мне шевельнуться.

Я задыхаюсь, но всё-таки отвечаю.

— Алло? — произношу я сонным голосом.

— Скайлар?

Мои глаза распахиваются, и я окончательно просыпаюсь, узнав голос Кристен. Он слабый, будто ей трудно говорить. Словно она истощена. Мое сердце разрывается от воспоминаний о вчерашнем вечере.

Я выпрямляюсь и сажусь на кровати, попутно разбудив Делко. Он ворчит, переворачиваясь на спину.

— Всё в порядке? — спрашиваю я с предвкушением беды.

— Да, всё хорошо. Спасибо тебе за вчерашнее… За всё.

Я удерживаюсь от вздоха облегчения, но не могу скрыть улыбки. Если я смогла помочь ей в её беде, в какой бы то ни было форме, значит, я исполнила свой долг. Ничего больше. Ей не за что меня благодарить.

— Это нормально, Кристен…

Её дыхание в трубке дрожит, и моя улыбка гаснет. Что, если всё-таки не всё в порядке? Я хмурюсь, чувствуя, как в желудке ворочается тяжелый ком.

— Я не знаю, кто был тот человек, что пришел ко мне вчера вечером, но я так поняла, что вы близки…

Я поджимаю губы и чувствую, как краснею, слыша упоминание о Делко.

Близки. Я уже не уверена, что это слово может по-настоящему описать нас при нынешнем положении дел… И это печалит меня сильнее, чем следовало бы.

— Мне показалось, он хороший человек.

Я слышу улыбку в её голосе и бросаю взгляд на спящего рядом со мной зверя. Когда он спит, его лицо расслаблено, и кажется, будто он помолодел на несколько лет.

Несмотря ни на что, на моих губах играет слабая улыбка, и я не могу оторвать от него глаз.

— Так и есть.

Но у него свои недостатки. Их много… И они очень скверные.

Но мне его безумно не хватает, я не могу этого отрицать. И я принимаю его порывы нежности с большим энтузиазмом, чем хотелось бы. Будто тот факт, что инициатива исходит не от меня, дает мне право наслаждаться этим. Обманывать саму себя.

И это выжигает меня изнутри.

Несмотря на всю привязанность, что я к нему испытываю, я не могу полностью закрыть глаза на его поступки. Я боюсь за него так же сильно, как боюсь его самого. И я не могу заставить себя не думать о рисках, на которые иду, выбирая остаться с ним.

Я бы отдала что угодно, чтобы вернуть то состояние, в котором была до того, как нашла то досье. Ослепленная и просто… влюбленная.

Но раскрыв его махинации, я будто сорвала вуаль. Будто наконец увидела его таким, какой он есть — убийцей, а не тем, кем я его идеализировала — спасителем.

И всё же, как бы безумно это ни звучало, я хочу принять его недостатки. Все, без исключения. Наравне с его достоинствами. Забрать и лучшее, и худшее, потому что… Черт возьми! Я лучше получу его целиком, чем лишусь хотя бы крупицы.

И если я сделала это однажды, значит, смогу снова: понять его в его падении и… простить его.

Голос Кристен внезапно вырывает меня из мыслей, и я отворачиваюсь от всё еще сонного Делко:

— Вы оба правы, так больше продолжаться не может, — она делает глубокий вдох. — Это касается не только меня, но и моих детей.

У меня перехватывает дыхание от облегчения, и я замираю, ловя каждое её слово, терпеливо ожидая продолжения.

— Алек на работе, — объясняет она. — Я хочу уйти, пока его нет дома… Я собрала свои вещи и вещи мальчиков. Самое необходимое. Тебе не трудно будет привезти их?

— Нет. Нет, абсолютно нет, — отвечаю я, не успевает она закончить фразу. — Я высажу вас прямо перед центром.

Она вздыхает, и я слышу в трубке её избавление, освобождение от всякого напряжения. Она готова перевернуть страницу, идти вперед. Оставить позади эту никчемную жизнь, которую ей навязали. И я счастлива видеть, что она сделала правильный выбор, чувствую облегчение от того, что она не осталась на прежних позициях. Она, которая так боялась его бросить, остаться без средств, считая, что полностью от него зависит.

Я обещаю ей быть у её дома через час. Она благодарит меня в последний раз и вешает трубку, ожидая моего приезда и своих малышей.

Я вскакиваю с кровати, чтобы собраться, окончательно нарушая сон Делко.

— Извини.

Он открывает тяжелые веки и смотрит на меня с непониманием, его разум еще в тумане. Я робко улыбаюсь ему с виноватым видом, пока он приподнимается на одном локте, потирая лицо.

— Кристен звонила, — объясняю я. — Она уходит от