Неизвестный сталкер. Том 2 - Далия Райт

Кристен скорее морщится, чем улыбается при виде меня, но я понимаю, что дело в ударах, которые она получила — наверняка получила — по лицу. Она постаралась скрыть синяки под тонной макияжа, как уже привыкла делать, и я обнимаю её, приветствуя.

— Ты в порядке?

Мой вопрос звучит глупо, но он необходим. Мне нужно знать.

Я отстраняюсь, прекращая объятия, но не выпускаю её рук. Внимательно смотрю на неё. Её глаза внезапно наполняются слезами, но она не теряет своей слабой улыбки. Её пальцы сильнее сжимают мои, и она кивает. Без колебаний.

— Вчера это было в последний раз, — обещает она мне.

Я снова прижимаю её к себе, чувствуя, как на мои глаза тоже наворачиваются слезы. Предпочитаю спрятать лицо у неё на плече, чтобы не плакать над её горем прямо перед ней.

— Прости меня. Если бы ты знала, как мне стыдно, — шепчу я, поглаживая её по спине.

Мне никогда не было так стыдно за то, что Алек Гарсия — мой биологический отец; стыдно чувствовать его кровь в своих жилах, носить его ДНК в каждой клетке своего тела и знать, что я обречена когда-нибудь передать их дальше.

— Нет, в этом нет твоей вины. Спасибо, что ты здесь, Скайлар.

Я снова отстраняюсь, вытирая слезы, и роли будто меняются. Теперь уже она успокаивает меня.

— Алек не вернется до вечера, — уверяет она, оборачиваясь к чемоданам позади неё. — Но я всё равно боюсь, что он нагрянет внезапно.

Я понимаю её беспокойство. Та же самая мысль крутится у меня в голове с самого утра: а что, если он придет раньше, именно сегодня, именно сейчас, будто почуяв неладное?

— Тогда поспешим.

Я помогаю ей погрузить багаж в мой старый пикап — всего два чемодана и большая сумка. Даю ей время расцеловать детей, прежде чем она садится на пассажирское сиденье, а сама занимаю место за рулем.

— Мам, а мы куда? — тревожится Ноа.

— В отпуск, — отвечает его брат.

Я бросаю взгляд в зеркало заднего вида и встречаюсь с потеплевшим лицом Калеба.

Он уже достаточно взрослый, чтобы понимать, что происходит в этот момент. И после того, как я целые сутки терпела его скверный характер, я наконец-то удостоилась благодарного взгляда.

Я отвожу глаза, чувствуя, как гора свалилась с плеч, и трогаюсь с места. Курс на центр помощи, до него около тридцати минут по навигатору.

* * *

Я притормаживаю, сворачивая на улицу, где находится центр помощи. Когда навигатор сообщает, что мы прибыли на место, я паркуюсь, заехав на край тротуара рядом с деревом. Глушу мотор и вглядываюсь в здание справа от нас.

Мы здесь.

Я направляюсь к стойке регистрации, оставляя Кристен возможность самой высадить детей и забрать вещи. Женщина за прилавком улыбается мне при моем приближении.

— Здравствуйте, я привела подругу с детьми. Я отправляла письмо вчера вечером…

При этих словах улыбка женщины слегка меркнет. Должно быть, она привыкла к такому, но слышать подобные вещи всегда неприятно. Она откашливается, сверяется с компьютером и протягивает мне небольшую стопку бумаг.

— Хорошо. Это анкеты, которые ваша подруга должна заполнить для постановки на учет.

Я забираю их, и в этот момент в центр входит Кристен с мальчиками. Хозяйка стойки регистрации выходит навстречу, чтобы принять их более радушно. Я передаю бланки Кристен — не мне их заполнять; только она может вписать то, в чем нуждается. Она хмурится, и администратор отвечает на её немой вопрос. Я остаюсь рядом, пока она заполняет бумаги, присматривая за Ноа и Калебом.

Нам проводят краткую экскурсию по учреждению, представляя центр как безопасную среду, где помогают людям в экстренных ситуациях — тем, кто остался на улице или стал жертвой домашнего насилия. Здесь им дают кров, еду, помогают стабилизировать состояние и сориентироваться в поиске работы. Кристен также сможет начать судебные процедуры и подать жалобу на Алека, хотя она к этому пока не готова. Но центр гарантирует максимальную защиту своим резидентам до принятия всех необходимых мер: никто посторонний не может войти внутрь без документального подтверждения цели визита. В противном случае сотрудники немедленно вызывают полицию.

Эта новость меня более чем успокаивает. Алек не найдет их так быстро. Но даже если найдет, он не сможет добраться до них здесь, не столкнувшись с законом. И это к лучшему. Кристен обещает встретиться с местным психологом и пройти несколько сеансов. Это всё, о чем я её прошу.

Уже второй час дня, мне пора уходить, чтобы не пропустить дневные лекции в университете. Меня вносят в список посетителей, и я обещаю Кристен вернуться, чтобы убедиться, что всё в порядке. Я обнимаю её напоследок, прежде чем она уходит укладывать Ноа, который никак не перестает плакать. Рядом со мной остается только Калеб.

— Присматривай за ними, помогай маме и… сделай так, чтобы она к нему не вернулась.

Калеб смотрит на меня усталыми глазами, лицо его сурово. Он кивает.

— Никогда, — обещает он.

Я улыбаюсь ему и поворачиваюсь к выходу.

— Спасибо.

Его голос заставляет меня остановиться, и в груди разливается тепло. Я машу ему рукой и оставляю их всех троих с легким сердцем. Кристен сумеет подняться на ноги и позаботиться о сыновьях сама. Ей никто не нужен. Она сильная и смелая женщина. Боец, который сумел вырваться из этой ситуации по собственной воле.

Нельзя помочь человеку против его желания. Все заслуги принадлежат ей, и скоро она сама это осознает.

Теперь я еду в сторону факультета, чувствуя себя немного спокойнее за безопасность Кристен и детей. И всё же мои тревоги далеко не исчезли. Я прекрасно знаю, что Алек будет их искать, и не исключаю, что он догадается о моем участии. Я боюсь того, на что он будет способен, если доберется до меня, но, несмотря на всё наше напряжение, я знаю, что могу рассчитывать на поддержку Делко.

Однако внезапно горький вкус вины и едкий привкус стыда наполняют мой рот, когда собственное лицемерие ударяет меня по лицу — как пощечина.

Как я могу претендовать на защиту Делко, прекрасно осознавая, какие методы он использует, и за которые я же его попрекаю?

Если Алек станет для меня угрозой, Делко без колебаний выведет его из строя своим проверенным способом, и я знаю… я знаю, что ничего не сделаю, чтобы его остановить.

* * *

Я прихожу как раз перед самым началом лекции. Замечаю Келисс и Сару