Вернуть истинную. Наследник для волка - Елена Белильщикова

В школе ситуация была еще более плачевной. Ведь там избегать ровесников уже не получалось. Эрик научился отбиваться, но это закончилось вызовом меня к директору. «Если ваш звереныш не умеет вести себя с нормальными детьми, то пусть и учится с другими оборотнями!» — заявила мне она. А когда я напомнила, что ее не слишком-то заботило, пока это моего сына пытались поколотить за каждым углом, наорали на меня так, что слышала вся школа.

Менять ее на другую было бесполезно. Это понимали и Эрик, и я. Он замыкался в себе, а я… я пыталась стать для своего ребенка отдушиной, как могла. Подарить ему счастливое детство. И наверно, у меня все-таки получалось? Вечерами мы играли в настольные игры и собирали конструкторы, смотрели на стене старые пленки через проектор, смеялись над мультиками по допотопному телевизору. Я выучила имена всех его любимых персонажей и могла, ночью разбуди, собрать робота из двадцати деталей. И в этом было мое счастье — посвящать всю себя Эрику. Выматываясь на работе, глотая злые слезы от сплетен, я приходила домой, как в нашу личную крепость, ограждающую от внешнего мира. И надеялась, что для моего маленького волчонка эта квартира — тоже уютное логово, в котором можно отдохнуть ото всех бед.

Годы шли, Эрик рос, вот ему уже исполнилось тринадцать лет. А я, как ни наивно, как ни банально, оказалась абсолютно не готова к тому, что мой малыш подрос и у него появились какие-то свои небольшие секреты.

Я обнаружила это, когда меня отпустили пораньше с работы. Это случилось едва ли не в первый раз за всю историю. Обычно моя начальница, наоборот, требовала, чтобы, кроме посуды, в кафешке я еще и полы вымыла, и вообще, почему бы не помочь на кухне или с разгрузкой продуктов? Так что Эрик точно не ожидал такого поворота событий.

Я же вернулась домой и обнаружила, что его нет. Хотя он обещал сразу после школы вернуться и сесть за домашние задания. Многие учителя его тоже недолюбливали. Исключительно за волчьи корни и неисчерпаемые конфликты в классе. Так что Эрик не мог позволить себе даже минимальную слабость в учебе. Если появится шанс завалить, завалят же!

Я прошлась по квартире, сердце уже было не на месте. Что, если его перехватили обидчики по пути домой? Или просто он попал в беду? Да мало ли недалеких лихачей на дорогах?

Я заметила, что из тумбочки Эрика торчит какой-то яркий уголок, и приоткрыла дверцу. Упаковка бинтов? Рядом стояла бутылочка с чем-то ветеринарным, которую я озадаченно покрутила в руках. Эрика что, настолько побили, что он что-то скрывает? И ради этого готов пользоваться собачьим антисептикам, чтобы я ни о чем не догадалась? Да нет. Это даже в мыслях звучало бредово.

Я помотала головой, ничего не понимая. В последние дни Эрик и правда вел себя странно, напряженно и замкнуто. Все время куда-то спешил. То у них дополнительные уроки в школе нарисовались, то в магазин вызвался сбегать, но вернулся через час, то гулять рвался так, как будто месяц сидел взаперти!

Еще с час я была как на иголках. И вот наконец входная дверь открылась, забренчали ключи. Я сделала глубокий вдох. Очень хотелось вылететь в прихожую и с налета потребовать объяснений. Но тогда уж точно не стоило рассчитывать на доверительную беседу, если я напугаю Эрика.

— Ой, — он застыл в своей легкой куртке, так и не стянув второй рукав. — Т-ты рано.

— А меня отпустили с работы, — я пожала плечами, как ни в чем не бывало. — Голодный?

Эрик поспешно закивал. Он приладил куртку на крючок в прихожей, вымыл руки и сразу сел за стол. Чинно, с прямой спиной, будто сдавал экзамен на идеального мальчика. Н-да уж, наверняка и посуду вымыл бы. Лишь бы я отвлеклась и не расспрашивала. Только вот и посуды толком не было: на столе высилась всего лишь пирамидка бутербродов. Эрик жевал их поспешно, глотая комками и прихлебывая чай, то и дело бросая взгляд в сторону окна.

— Я это… пойду погуляю, — Эрик заерзал. — Я домашку завтра сделаю, честно!

Он взвился из-за стола, как пружинка, и метнулся к двери.

— Эрик, — я мягко, но непреклонно опустила руку на его плечо, — что происходит? Ты можешь рассказать мне правду. Я знаю, что ты не впутался бы ни во что плохое. Но что-то же происходит? Ты что-то скрываешь?

Наверно, у меня мутировал мозг посредством сериалов, которые я поглядывала одним глазом, пока готовила по вечерам. Ведь я сразу представила какого-нибудь раненого преступника, который прячется в пустующем гараже среди хлама и требует, чтобы ему принесли все необходимое для перевязки, а не то… Я тряхнула головой. Наверно, подобный тип потребовал бы все-таки человечий антисептик.

— Я не… Ну… это неважно, — забормотал Эрик.

Он низко опустил голову, напоминая нахохлившегося воробья. Таким, замкнуто угрюмым малым, с поджатыми упрямо губами, Эрик мог быть с учителями, одноклассниками, соседями… Со всеми, с кем он сносил унижения и придирки, едва не рыча, и казалось, когда этот комок терпения взорвется, услышит весь наш район. Но со мной-то обычно не было никаких тайн! Эрик мог прийти ко мне и с двойкой по математике, и с разбитой губой, и я всегда верила, если он говорил, что не виноват. Негласное правило нашей квартиры: я доверяла, а сын не врал.

— Эрик, расскажи мне.

Я подошла к нему, говоря и мягко, и строго одновременно, и положила ладонь на плечо сыну. Он поднял взгляд, мотнув головой, чтобы отбросить с глаз отросшую челку. Пора бы подстричь Эрика, не то классная руководительница найдет повод при всем классе унизить его за внешний вид. Просто на работе, точнее, на работах, выдалась у меня непростая неделька. Да и сына поди поймай, если он начал сбегать гулять до самого ужина, а после садился за уроки. Да, теперь, оглядываясь назад, я чувствовала, что в последние дни что-то поменялось.

— Это… для щенка! Он поранил лапку, и я его лечу, — наконец выпалил Эрик.

Я удивленно на него посмотрела.

— А где он? Почему сразу не сказал? Ты можешь принести его сюда, и я помогу тебе позаботиться о нем! А потом мы попытаемся найти для него добрые руки.

Эрик нервно отступил на шаг и помотал головой.

— Да не… Не нужно. Я уже нашел. Я не один же его лечу, а мы