Коварный - Анжела Снайдер

Его умелые пальцы находят мой клитор и начинают нежно тереть. Боже, он точно знает, где и как меня трогать.

Когда уже близка к краю, он внезапно отстраняется и разворачивает меня в своих объятиях. Прижимая к кафельной стене, опускается на колени позади меня. Его рот находит мой клитор, заставляя вскрикнуть его имя. Язык скользит вдоль щели, поднимаясь к тому месту, где все еще остаюсь девственницей.

Он играет языком с краем моего тугого отверстия, и это сводит с ума. Я даже не подозревала, что это может быть так приятно.

— Деймон! — вырывается у меня.

Он заставляет меня замолчать, прежде чем вновь опускает язык к моему клитору. Я упираюсь ладонями в кафель, когда он снова доводит меня до предела, и резко останавливается.

— Пожалуйста! — умоляю я.

Он поднимается и говорит: — Сейчас я сделаю своей девочке хорошо.

Своей девочке.

Его девочке.

Слова, как наркотик, от них кружится голова.

Он берет в руку свой твердый член и проводит головкой вдоль моей щели, дразня меня.

— Это то, чего хочет моя девочка?

— Да! — молю я.

— Тогда скажи то, что я хочу услышать, — приказывает он.

И, боже, как же я обожаю его извращенную натуру и любовь к грязным разговорам.

— Пожалуйста, Деймон… Пожалуйста, трахни меня своим большим членом.

Он издает низкий рык, от которого меня пробирает дрожь, затем пристраивается и входит одним резким, безжалостным толчком, не останавливаясь, пока не заполнит полностью.

Я вскрикиваю от смеси боли и наслаждения, пока мое тело пытается приспособиться к его размеру.

— О боже! — стону я.

Снова рыча, он слегка покусывает мою мочку уха, затем проводит по чувствительной коже шеи. Его зубы впиваются в плечо, когда он медленно выходит из меня, только чтобы тут же вновь врезаться с еще большей силой.

Из моего рта вырывается громкий стон, а пальцы безуспешно цепляются за скользкую кафельную стену.

Деймон впивается пальцами в мои бедра и начинает безжалостно трахать меня. Каждый толчок задевает нужное место внутри, приближая к краю блаженства. Я так опьянена желанием, что почти не замечаю, как его правая рука отпускает мое бедро и опускается ниже.

Но когда кончик пальца касается ануса, мои глаза резко открываются.

— Деймон, — предупреждающе говорю я.

— Я хочу взять тебя прямо здесь, Виктория. Хочу быть первым в каждой дырочке твоего чертовски прекрасного тела.

Его палец скользит по моей киске, и это невероятное ощущение, лучше, чем могла представить.

— Обещаю, тебе понравится, — уверяет он, и я доверяю ему.

— Хорошо... — шепчу я.

Он вынимает пальцы из моей киски, собирает влагу и подносит ее к напряженному анальному отверстию. Один палец сменяется двумя, затем тремя, он проверяет, готова ли я. Опираясь головой о плитку, пытаюсь сохранять спокойствие.

— Расслабься, — говорит он, пристраиваясь у моего заднего входа. — Я буду нежен. Обещаю.

Его губы касаются моего плеча. Вновь находя клитор, он ласкает его, медленно входя в меня.

Сначала сопротивление и боль, но удовольствие от прикосновений заставляет меня принимать его, сантиметр за сантиметром.

Когда он полностью внутри, издает низкий стон.

— Черт, ты так тугая... Ты потрясающе хороша.

Его пальцы сжимают мой клитор, и я вскрикиваю от неожиданности.

— Это моя девочка, принимает мой твердый член так глубоко в свою тугую попку. — Он снова нежно трогает мой бугорок и предупреждает: — Сейчас я начну двигаться, Виктория.

Его толстый член кажется огромным в этом запретном месте, и я не могу не стиснуть зубы от первых нескольких толчков. Однако, как только первоначальная боль проходит, меня накрывает волна невероятного наслаждения, такого, которого никогда раньше не испытывала.

— Пожалуйста, Деймон… — выдыхаю, сама не зная, о чем прошу. Может, чтобы он остановился. Может, чтобы продолжал. Я не понимаю. Мой разум затуманен смесью боли и удовольствия.

Он доводит меня до оргазма снова и снова, так много раз, что сбиваюсь со счета, и они сливаются в бесконечную череду.

С последним мощным толчком Деймон прижимает меня к себе, заполняя меня собой до тех пор, пока его сперма не начинает вытекать вокруг его толстого члена.

— Черт, Виктория… — шепчет мне на ухо, крепко удерживая в объятиях.

Я остаюсь в его руках еще какое-то время, пока он осыпает поцелуями мою щеку, челюсть, шею и плечо. Это так приятно… Невыразимо приятно.

Когда его член смягчается, он осторожно выходит из меня и снова принимается мыть меня. Мои ноги дрожат, и я едва могу стоять, когда он помогает мне выйти из душа.

Деймон вытирает меня и заворачивает в мягкое теплое полотенце. Возвышаясь надо мной, смотрит вниз своими темно-зелеными глазами, и кажется, будто они поглощают меня целиком.

— Я люблю тебя, Деймон, — выпаливаю, прежде чем успеваю остановиться. До этого момента даже толком не задумывалась о своих настоящих чувствах к нему, но теперь знаю — это правда. Я люблю его. Кажется, полюбила его с самого первого мгновения, как только мы встретились.

Его темно-зеленые глаза слегка затуманиваются, и я замираю, испугавшись, что он не ответит мне теми же словами. Возможно, я совершила ужасную ошибку и навсегда останусь в памяти как та самая дура, которая призналась парню в любви, а он ее не любил.

Но прежде чем успеваю как-то отыграть назад или забрать свои слова, Деймон наклоняется и прижимает свои губы к моим. Этот поцелуй — властный и требовательный. Его пальцы скользят по моим влажным волосам, удерживая меня, полностью захватывая инициативу.

И когда он наконец отстраняется, смотрит мне прямо в глаза и говорит: — Я тоже тебя люблю, Виктория.

Глава 25

Виктория сказала, что любит меня. И я ответил ей тем же, как самый обычный, заботливый парень.

Не знаю, солгал ли. В данный момент даже неважно, испытываю ли к ней чувства или нет. Я на шаг ближе к своей мести, и именно это должно быть для меня главным.

Я должен радоваться, ведь все идет строго по плану.

Так почему же чувствую себя последним ублюдком?

Виктория с самого утра уехала помогать Сью с подготовкой к ужину в приюте в честь Дня благодарения. Я пообещал, что приеду к началу раздачи, чтобы помочь накормить сотни бездомных горячей едой.

А пока сижу и продолжаю строить планы против единственного человека в этом мире, который на самом деле меня любит. Расставляю все, как домино, одна фигура