Измена. Боль между нами - Наталья Жилякова

неожиданно. Тон у нее дружелюбный, знаю, что предлагает она из лучших побуждений. — Я не настаиваю, конечно, просто… Не всегда подобные случаи получается пережить без… последствий, скажем так. И неврологу бы по-хорошему показаться.

По ее словам, жестам, извиняющимся взглядам понимаю, что дочь поделилась в саду нашей ситуацией. Не понятно только, насколько подробно и насколько ее детский взгляд отличается от того, что происходит на самом деле.

Андрей предлагает отвезти нас домой. Соглашаюсь, садик хоть и недалеко от дома, но нести дочь на руках тяжеловато. А отпускать она меня ни за что не хочет.

Муж помогает войти в квартиру, но внутрь больше не рвется, стоит на пороге.

— Чем помочь, Вик? — спрашивает, когда я отношу сонную дочь в кроватку и возвращаюсь в коридор.

— Да чем тут поможешь…

— Слушай, я на встречу отскочу. Ты пока, может, поищешь какого-нибудь психолога или невролога?

— Это разные специалисты, — поправляю его.

— Да-да, пусть оба будут, только давай сразу сходим. Дело такое, лучше не откладывать.

Хоть в чем-то я с ним согласна. Закрываю за ним дверь и спешу к ноутбуку.

Поисковик выдает десятки центров и частников. Как понять, кому из них можно доверить нашу ситуацию? Изучаю странички специалистов, всматриваюсь в фотографии, листаю отзывы, оцениваю их опыт и образование. Начинаю обзванивать, оказывается, ко многим не так-то просто попасть.

Левашова Светлана Игоревна, детский психолог, частный центр «Я рядом», опыт работы десять лет, готова принять нас сегодня вечером. Облегченно выдыхаю. Дома Мариша хоть и ведет себя спокойно, но это ведь она пока спит. А если как проснется, начнет искать Андрея?

Так, собственно, и происходит. Отправляю ему сообщение, что запись к психологу на половину седьмого, а вот ближайший невролог только завтра утром. Сразу скидываю адрес центра, не уверена, что он успеет заехать за нами.

Однако он ждет нас внизу. Суровый, насупившийся, сжимает руль так, что аж костяшки на пальцах белеют. Брови сдвинуты, на лбу морщины, он следит за дорогой, но мысленно далеко от нас.

— Как прошла встреча? Все нормально? — Не могу удержаться от того, чтобы не спросить. Убеждаю себя, что это не пустое любопытство, а забота о фирме.

— Все будет нормально, — Андрей отвечает машинально, он все еще в задумчивости.

Паркуемся, оплачиваем прием (держит карточку наготове, пока я заполняю анкету), ждем в очереди — все молча.

Маришка, обычно шебутная и разговорчивая, сейчас тоже притихла. Одной рукой прижимает к себе игрушечную собачку, последний подарок Андрея, крепко его держит за край пиджака и сразу же хватает ладонь, как только он убирает карту в кошелек.

В кабинет заходим втроем, Левашова Светлана Игоревна, которая выглядит чуть старше меня, оглядывает нас долгим профессиональным взглядом, затем просит меня остаться, а остальную часть семьи подождать в коридоре.

— Вот теперь я вас слушаю.

Поначалу испытываю неловкость — я и маме-то не все рассказываю, что у нас происходит, а тут незнакомый человек. Но постепенно откровенничать становится проще. Понимаю, что раз уж мы приехали, нужно искать какой-то выход.

Психолог меня выслушивает, а потом приглашает Андрея. Он входит неуверенно, осматривается, остается стоять у входа. Маришка также не выпускает его руку.

— Присаживайтесь, — Светлана легким жестом показывает в мою сторону. — А вы, пожалуйста, в коридор.

Меняемся с ним местами. Дочь не сразу соглашается отпустить папу, отвлекаю ее фотографиями маленьких огурчиков, которые родители выращивают у себя на балконе.

Андрей выходит еще более задумчивый и загруженный. Наступает моя очередь, на этот раз нас ждут вместе с дочерью. Психолог задает ей отвлеченные вопросы про садик, игрушку, Мариша радостно делится новостями о Бобике, рассказывает, что вчера он баловался, а сегодня ведет себя приемлемо.

Последнее слово она выговаривает по слогам. И где только услышала.

Маришу отпускают из кабинета, я снова остаюсь одна.

— Рекомендую показать девочку неврологу, он подберет мягкое лечение.

— Да-да, мы как раз планировали. — Почему-то чувствую себя как на экзамене, боюсь сделать лишнее движение и неправильно ответить, жаль, шпаргалки с собой нет.

— Виктория Александровна, стресс от развода и взрослому-то сложно пережить, что уж говорить о ребенке. Вам назначат седативные, но психику тоже нужно подготовить. Есть у вас возможность более мягко пройти этот путь?

— Что вы имеете в виду?

— Какое-то время позволить бывшему мужу навещать вас по вечерам, укладывать дочь, проводить с ней какое-то привычное время. Понимаете, у них есть определенные ритуалы, Марина лишилась не только отца, я имею в виду в ее привычном ежедневном укладе, — быстро добавляет она. — Она потеряла часть ритуалов, действий, которые составляли ее быт.

Понимаю, к чему она клонит. Снова жить вместе? Не хочу даже думать об этом.

— Он мне изменил, — выдаю правду, которая душит меня уже несколько недель. Она ведь женщина, судя по кольцу, замужем, должна же меня понять.

— Я понимаю, — откликается Светлана на мои мысли.

— Я не смогу жить с Андреем в одном доме. — Надо сразу очертить ей условия, пусть подбирает другие варианты.

— Как женщина бесконечно сочувствую вам, но сейчас вы обратились ко мне как к детскому психологу. У вашей дочери возникли проблемы, и чтобы помочь ей мягче пройти путь от модели полной семьи к двум отдельным родителям, понадобится время. Я не призываю вас прощать мужа, налаживать с ним общение, вы пришли не с этим запросом. Я просто предлагаю варианты.

— Пока только один. — Начинаю злиться на эту строгую женщину, которая пытается починить мою семью.

— Попробуйте постепенно вводить новые ритуалы, заменять прежние. Например, сначала папа рассказывает сказку перед сном, потом начинает звонить с работы, допустим, когда вы завтракаете, и рассказывать такую же историю. Сейчас они собирают пазлы дома, со временем это занятие заменяется сбором гербария на улице. Да, это займет какое-то время, но ритуалы для ребенка — часть его опоры. Когда он знает, что утром мама поцелует его, а вечером папа поиграет в солдатики, ему проще адаптироваться.

— Сколько на это может уйти времени?

— У всех по-разному, точно сказать невозможно. Месяц, может, два-три.

Светлана делает несколько пометок в блокноте.

— А вы обращались к специалисту?

— В смысле? — Торопею от ее вопроса. — В смысле, мне-то зачем. Я наоборот хотела бы как можно меньше его видеть. — Подразумеваю, что она все еще об Андрее.

— Виктория Александровна, я не могу вас заставить пойти в терапию, но просто советую — рассмотрите такой вариант. Вы проживаете сейчас нелегкий период, далеко не каждому под силу справиться с таким потрясением морально. Возможно, не сейчас, но чуть позже.

Напоследок она дает еще один совет — завести домашнего питомца, кошку или