Компромисс - Мария Клепикова

Сама же я решила уйти из спорта — необходимых для своего времени вершин добилась, а продолжать профессиональную карьеру на этом поприще не собиралась, к тому же вокальная стезя на данный момент привлекала больше. Я уже зарабатывала своим голосом, а преподаватель прочил мне сольную карьеру. Для Серёжи же тренировки были всем. Что ж, раз так, ставить палки в колёса не стану. Но на Максима обиделась сильно.

А пока бегала вместе со своими мужчинами, потому как резко обрубать концы и бросать физические нагрузки не собиралась, но точно решила, что участвовать в соревнованиях больше не буду. Максиму об этом не сказала — это будет моя маленькая месть за его же молчание. Впрочем, со временем поняла, что муж принял верное решение, но как это преподнёс — было жёстко. Собственно, именно из-за этого дулась уже целую неделю, не разговаривала с ним и отказывала в интиме. По этой последней причине мы поругались даже, и засыпали, отвернувшись друг от друга. Однако такая тяжесть в отношениях удручала меня — не могла я долго злиться, но тут пошла на принцип. Максим тоже не уступал, ведь он считал себя правым. Вот и нашла коса на камень. Сколько бы ещё длилось наше противостояние, неизвестно, если бы не один случай, после которого я сорвалась:

— Серёжа, ты меня в могилу сведёшь! Как, как ты мог? Неужели нельзя себя вести, как все нормальные дети?

— Лен, я не виноват — они первые начали!

Мы битый час выясняли отношения. Я нервно металась по гостиной, заламывая руки, периодически крича и переходя на визг, что раньше себе никогда не позволяла, но нервы, видимо, сдали, а тут под руку попался братец. А самое главное — он сам виноват! Зачем, спрашивается, нужно было устраивать драки в новой школе? Сколько раз нужно говорить, что спортсмен должен держать себя в руках, что должен иметь выдержку и контролировать силу удара, что от обычной драки и вовсе стараться уйти, а тут такое, да как, да где!

— Хватит, за последнюю неделю мне четыре раза звонили со школы! Что, все эти разы ты ни в чём не виноват?

— Нет, говорю же, они сами нарывались!

— Это просто безумие какое! Как я устала, если бы родители были живы!

— Лен…

Серёжа бычился и не объяснял причин. Он тоже изменился. Все мы изменились. Смерть родителей полоснула нам, по нашим душам, и рана до сих пор кровоточила, хоть каждый и скрывал свою боль.

— Уйди, иначе я не знаю, что с тобой сделаю. Просто уйди! Я с ума с тобой сойду!

Именно эту фразу, а за ней последовавшие мои рыдания и хлопок закрывающейся двери в детскую, услышал пришедший после тяжёлого рабочего дня Максим.

— Что случилось? — я слышала, как он спросил он у Лили, проходя вслед за ней на кухню, где я стояла у окна.

— Серёжа опять подрался, — она тоже наревелась и сейчас уселась на своё место с дрожащими от волнения руками.

Я ничего не говорила, потому что всё кипело — так была расстроена.

— Причина? — в отражении стекла видела, как Максим завернул рукава рубашки и вымыл руки.

— Я, — Лиля замялась и отвела в сторону глаза.

— Давай, рассказывай, — муж устало присел на соседний табурет и откусил лежащую на блюде кулебяку.

— Ну, в общем… меня мальчишки опять дразнили, и Серёжа ударил одного. Я видела, он не сильно, а эта скотина специально упал и заорал, как бешеный. Потом пришла учительница, а «эти», их было трое, сказали, что Серёжа их избил. Ещё синяки свои показывали и болячки старые расковыряли, чтобы кровь пошла.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

— Ясно. А что учитель?

— Что, что, естественно им поверила — они же из элитного класса. Сами мозгов — дай, Боже! Короче, тупые, зато мамочки их в родительском комитете, и деньги постоянно отстёгивают.

Максим сам налил себе чая и съел ещё пару кусков. Я обернулась в пол оборота и буркнула:

— Привет.

— Привет. Меня в этом доме кормить собираются? Есть что посерьёзнее? — он встал и заглянул в кастрюльку с давно остывшей молочной кашей.

— Рагу мясное, будешь? — я попыталась смягчить голос. Правильно — муж-то не виноват. По крайней мере сейчас.

— Давай, грей, — Максим включил радиоприёмник и настроил на любимую волну. — Чё расшумелась, опять месячные?

— Не приставай, не до тебя.

— Ну-ну, я вижу.

Ну, вот зачем он это сказал? Промолчать не мог? Я резко развернулась, раздражение на брата никуда не исчезло и теперь готово было выплеснуться на новую «жертву»:

— Максим, что ты видишь? Не лезь не в свои дела, сама разберусь!

— Женщина, ты, видимо, забыла, кто в доме хозяин? — не повышая голоса, но при этом достаточно грозно спросил он. — Корми мужа, а в чём разбираться — я сам решу!

Я как-то недоуменно посмотрела на него, но послушалась. Максим поел ужин и пошёл в комнату к Серёже. Мы с Лилей несколько раз по очереди порывались подойти к закрытой двери, но стыд за подслушивание останавливал. Наши парни говорили долго и тихо, а потом вышли вполне себе в неплохом настроении.

— Ну что, девчонки, заскучали? Давайте-ка, организуйте нам чайку.

Мы с сестрёнкой переглянулись, а Максим подмигнул Лиле и улыбнулся, да и Серёжа довольный развалился на стуле. Только я одна совершенно ничего не понимала и молча разливала кипяток по чашкам. Вдруг грубоватая ладонь незаметно пробежала под юбкой по внутренней части бедра. От неожиданности вскрикнула, на что Максим невозмутимо поинтересовался:

— Обожглась, дорогая? Надо будет смазать кожу мазью.

Шаловливая рука и не думала покидать столь интересное местечко, продолжая поглаживать чувствительную кожу. Я строго посмотрела на мужа, но он сидел абсолютно невозмутимым и даже с сочувствием смотрел на меня.

— Не стоит, само пройдёт.

Я еле сдержалась, чтобы не вмазать ему прямо при брате и сестре. Максим слегка ущипнул за ногу, довольно хмыкнув на мой шик.

— Я, пожалуй, настаиваю. Сама видишь, кожа покраснела, нельзя так халатно относиться к собственному здоровью, — муж взял в руку мою ладонь, разглядывая несуществующий ожог и дуя на кожу. — Пойдём, смажу. За вами посуда, — обратился он к сидящим ребятам и подтолкнул меня к выходу.

Как только мы скрылись в спальне, Максим закрыл дверь на замок и плотоядно посмотрел на меня.

— Максим, ты что удумал?

— Как что, лечить тебя буду, — муж резким движением снял с себя рубашку, наступая на меня, словно жищник. — Я слишком долго оставлял тебя без внимания, так что буду исправлять своё упущение.

— Перестань, ребята ещё