Компромисс - Мария Клепикова

что ты здесь делаешь? — сонно потирая глаза и взъерошивая волосы, поинтересовался Максим. — Ты же мне всё испортила! — не совсем твёрдым и уставшим голосом произнёс он, глядя на экран.

— Ну да, конечно. А ещё это я написала «рестабленость» вместо «рентабельность» и «Его размер ортажаеся в сумме, заригестрираваной в учередительных документах как совокупность квладов (долек, акций по номенальной стоимости, паевых сносов) учиредителей», — я укоризненно посмотрела на мужа. — Максим, ты спишь. Иди ложись, а то вон сколько ошибок настрочил. И это только в последнем предложении!

— Нет, не могу, — сдавленно выдохнул он и, помотав головой и поморгав немного глазами, стал снова печатать. — Мне завтра кровь из носу надо это сдать. Иди, давай, не мешай.

Но я не ушла, а встала за спиной мужа. Некоторое время наблюдала, как он честно пытался справиться со своим заданием, однако усталость и сон брали своё, и муж вскоре вновь уснул.

— Максим. Ма-ак-си-им, — я бережно потеребила его за плечо. — Иди спать, я за тебя напишу. Только скажи что.

— Нет, я сам. Да и ты всё равно ничего не поймёшь, — пытаясь разодрать заспанные глаза, сопротивлялся упрямец.

— Ну, не так уж и не понимаю — всё же не дура, да и папины книги по экономике читала. Если не забыл, он хотел, чтобы я работала вместе с ним, так что многое мне знакомо, — я попыталась за руку поднять мужа.

— Хм, — скептически усмехнулся Максим, но понимал, что я права.

— А ты не фыркай, всё равно сейчас ничего не напишешь — только измучаешься, — настаивала, и к моей радости муж сдался:

— Правда? Тогда спасибо. Просто на работе дел завались, а тут ещё в институте долги накопились — не успеваю, — Максим изобразил кислую улыбку и пролистал книги на столе. — Вот это, это, вот это и вот здесь от сих до сих, а потом вот тут и тут. Я закладки оставил и галочки поставил. Разберёшься? — с надеждой спросил он.

— Разберусь, не переживай. Давай, давай, ложись, — я понимающе кивнула и заняла место за компьютером, полностью погружаясь в ненавистную экономику.

Я просидела до самого утра, пока не рассвело, пока не встал Максим. За ночь я серьёзно замёрзла, а потому укуталась в его тёплый халат, надела шерстяные носки и обмотала ноги ко всему прочему мягким пледом. Я фоном услышала, что муж встал, и взглянула на время — должна успеть, ещё чуть-чуть осталось.

— Ну как, настрочила что-нибудь? — спросил он, застёгивая манжеты на рубашке, останавливаясь возле меня.

— Да, почти всё готово, не отвлекай, — я сдвинула линейку на строчку ниже и сосредоточенно продолжила печатать.

Максим посмотрел на экран, потом в книгу, явно с удовольствием отмечая, что осталось последнее предложение.

— Ну, всё, готово, — я потянула руки наверх и упёрлась в грудь мужа. — Объём нормальным получился? Я тут немного добавила, а то суть менялась — ничего?

Я повернулась и посмотрела на лицо мужа, что с помощью мышки просматривал текст. Недопитая чашка кофе манила своим ароматом, и я забрала её из другой руки Максима, с наслаждением отпивая.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

— Отлично, молодец! — похвалил он меня в ответ. — Надо тебя вечером за это «изнасиловать», — улыбнулся супруг и поцеловал в губы.

— Да иди ты… на работу, — фыркнула я. — Больно нужна мне такая благодарность. Чего гляди перестараешься, а мне потом долг возвращать, — усмехнулась я нашей игре в слова. — Тебе куда сохранять?

— На флешку, — Максим положил на стол оную и надел пиджак, поправляя рукава и стряхивая невидимую пыль.

— Пижон, — я задержала восхищённый взгляд на супруге (всё же видный мужчина — это глупо отрицать) и нажала на кнопку «Сохранить». — Забирай, — я вытащила флешку и широко зевнула.

— Смотри, рот не порви, певица, — муж напоследок пригладил волосы и, забрав необходимое, вышел в коридор. — Но про вечер подумай — не стоит отказываться от такого мужчины, как я.

— Да пошёл ты! — негромко крикнула я и тоже встала.

Занятия в консерватории у меня сегодня начинались позже обычного, а потому, заварив себе ещё кофе, пошла будить младших.

Сонное царство во всю правило своей безмятежностью и лёгким посапыванием. Серёжа, как всегда, раскрылся, скрутив одеяло в ноги, а Лиля наоборот — спала как ангелочек, сладко положив ладошку на подушку. Я не сдержалась и поцеловала круглую щёчку, а затем лёгким касанием погладила крепкие плечи брата и тихо запела:

— Утро начинается, начинается. Город улыбается, улыбается. Открываются окошки, Выбегая на дорожки, Громко хлопая в ладошки, Запели звонко дети: Раз, два, утро! Три, четыре, пять! Выходи играть! Выходи играть! Вместе с нами Выходи играть! Здравствуй, утро!

— Ленка, дай поспать! — заворчала Лиля, закрываясь с головой одеялом, но при этом мило улыбаясь — я часто будила их какой-нибудь детской песенкой, в лучшем случае, а ведь бывало и новым репертуаром, но поваляться с утра в уютной постельке, понимаю, — дело святое!

— Сколько времени? — подростковым грубоватым голосом поинтересовался Серёжа, шаря рукой по постели в поисках телефона. — Блин, Лен, опять убрала?

— Да, убрала. И не опять, а снова. Сколько раз говорить, чтобы не спал с телефоном — это вредно, — ласково ответила. — Местное время 7.01 — вставайте воробышки! И пошевеливайтесь, мне нужна ванна будет и надолго!

— Ладно, встаю, — буркнул Серёжа и пошлёпал в туалет, лениво почёсывая зад. — Телефон-то отдай.

— Вот он, на полке, где и должен быть, — улыбнулась я. — А поцелуйчик?

— Доброе утро, — брат приобнял меня и скрылся в уборной.

— Лиля, вставай тоже, иначе опоздаешь, — я присела на край кровати и сквозь одеяло пощекотала сестру.

— Хи-хи, — послышалось в ответ.

— Ах, «хи-хи» ей! — я ещё сильней пощекотала младшенькую, пока она, хохоча, не вылезла из-под одеяла.

— Ладно, ладно, сдаюсь! Хватит!

— Хорош, дурачиться, — Серёжа быстро оделся и, забрав рюкзак, отправился на кухню.

— Лиль, давай быстренько в туалет, а то мне самой ещё себя в порядок приводить, — я похлопала сестру по мягкому месту и отправилась к брату.

— Сколько у тебя сегодня уроков? — спросила, накладывая ему кашу и ставя рядом кружку с чаем.

— Шесть, потом факультативка. А что?

— Лилю заберёшь? У меня сегодня репетиция.

— О'кей.

Тем временем сестрёнка, одетая и причёсанная, уже обувалась. Лиля никогда не любила завтракать и уходила в школу на голодный желудок. С этим было бесполезно спорить, и родители просто смирились с такой прихотью. Серёжа, засовывая бутерброд в рот, тоже поторопился. До школы было рукой подать, но, в нашей семье опаздывать не принято, а потому мы, дети, приходили на уроки пораньше, чтобы можно было пообщаться с одноклассниками.

Хотя у Серёжи и не сложились нормальные отношения