Муза желаний. Академия "Редкие дары" - Татьяна Волчяк

— Да, но я хотела бы переговорить с вами, эйт Гурский. Возникли некоторые неотложные вопросы, требующие вашего внимания.

Знаю, наглость высшей магической степени — выгнать всех из кабинета вместе с самим принцем Маркены. Но мне плевать, их я не боюсь. Куда больше страшит остаться наедине с Синтером.

— Позже, Лина, как только провожу нашего гостя. Мы еще не все обговорили, — с нажимом отвечает Гила, и мне ничего не остается, кроме как выйти.

Ильгида плетется за мной, причитая о том, сколько всего необходимо сделать. Не обращает внимания на шествующего рядом с нами поверенного советника короля и по совместительству человека без капли совести.

Синтер вышагивает, словно по ковровой дорожке, усыпанной лепестками роз. Держит в руке чемодан из красной кожи, тот самый, который дарила ему я. Черный пиджак, на шею повязан клетчатый платок. Интересно, сам научился повязывать или одна из любовниц помогла? Краем глаза смотрю на него, и нисколько не екает сердце. Поначалу я переживала из-за того, что он ходил на сторону, забавлялся с очередной девицей. «Возможно, разлюбил меня», — корила себя, старалась быть лучше. А затем случайно услышала его разговор с незнакомым мне эйтом. Выяснилось, что моя жизнь — сплошной обман, где я — лишь подстраховка, та, кто подарит удачу на великие свершения. Я рыдала, не верила, а Синтер с облегчением сказал, что рад наконец перестать строить из себя влюбленного. В ход пошли угрозы забрать у меня сына, отчего я стала покорной мышкой, выполняющей все прихоти изверга. Оглядываю его, взгляд цепляется за перстень с угловатым красным камнем. Любимая игрушка, действие которой он не раз демонстрировал мне. Артефакт, сковывающий тело. Я могла днями стоять не шевелясь, пока не давала согласия на применение дара. Он закрывал меня ото всех, а сыну говорил, что я заболела, ко мне нельзя. От долгого нахождение в стазисе мышцы сводило судорогой, а добавкой были целые сутки бреда после принудительного воздействия на ауру мужа.

— … разместишь гостя, приходи ко мне. Обговорим, как будем отправлять наших деток в эту Маркену. Что нам вообще известно об этом весьма закрытом королевстве? Ох, не знаю, кто на такое пойдет, но я верю нашему ректору. Гила никогда не подвергнет ребят опасности. — Демоница продолжает говорить, а я лишь киваю.

Набираюсь смелости, берегу силы. Мне кажется, если Синтер сейчас взглянет на меня более пристально, то все поймет. Ильгида уходит, оставляет нас вдвоем, а мы поднимаемся вверх по лестнице.

— Давно вы работаете в академии, эйта Рид?

Зажмуриваюсь до боли.

— Нет, — коротко, без лишних слов отвечаю.

— Я недавно в столице. Совсем не знаю города. Расскажите, что здесь есть примечательного?

«Замолчи! Замолчи!» — кричу про себя. Пусть со мной не разговаривает. Пусть закроет свой гнилой рот. Не желаю слышать его голос.

— Слышал, есть чудесная ресторация на берегу моря. Не желаете составить мне компанию?

Я резко останавливаюсь, чтобы открыть самую дальнюю дверь от нашей с Эланом комнаты.

— Я бы с удовольствием, эйт Слайвер, но, к сожалению, у меня много работы, — говорю, улыбаясь, а саму коробит от одной только мысли остаться с ним дольше, чем нужно. — Ваша комната, обустраивайтесь, приятного отдыха.

В ресторацию с ним сходить, как же. Сволочь!

Уверено разворачиваюсь и ухожу. Иду прямо к себе, но не спешу, не делаю резких движений. А как только закрываю за собой дверь, сползаю по ней на пол. Знобит, колотит все внутри. Обнимаю колени, сдерживаюсь, чтобы не заорать на все здание. Тело сжимается, сердце бешено колотится, а ум наполняется беспорядочными мыслями. Все чувства смешались. Я словно вернулась в беспроглядное прошлое. Теряю контроль над собой. Закрываю глаза, пытаюсь отогнать дурные мысли, но они навязчиво возвращаются. Воют надо мной, каркают воронами. Тебе не выбраться, тебе не сбежать, будь покорной. Словно сама тень Синтера нависла и душит, не давая мне дышать.

В коридоре слышатся шаги. Инстинктивно начинаю собирать вещи и укладывать их в походный мешок. Смотрю на часы и даю себе время успокоиться, перевести дыхание и придумать, что сказать Гилатеру о своем внезапном увольнении.

Выглядываю из комнаты. Пустой коридор еще хранит мрачно-горький запах мужа. Веду носом, кривясь и, будто преступница, крадусь, сбегая на первый этаж. Эйта Тру за столом раскладывает новую кипу бумаг и, не отрывая глаз от строк, сообщает, что ректора у себя нет.

— Тру, миленькая, ты можешь передать ректору, что мне срочно пришлось уехать?

— Конечно, Лина. Когда будешь?

Когда буду… Когда ненавистный мне человек уедет из академии, а лучше из столицы.

— На самом деле я не знаю, наверно, через несколько недель.

— Так долго? Тогда лучше дождись…

— Я не могу, мне срочно нужно, — перебиваю ее. — Элана заберу с занятий, у нас карета заказана. Ты передай ректору, что я с ним свяжусь чуть позже и все объясню. Хорошо?

— Лина, что случилось? — искренне запереживала секретарь.

— Спешу, прости, — бросаю ей и разворачиваюсь к выходу, врезаясь в преграду.

Шарахаюсь в сторону, обожженная прикосновением. В голове вспышки паники. Встречаюсь взглядами с Синтером и понимаю, мне конец.

Глава 12

Разоблачение

— Вы уезжаете, эйта Рид? Могу я вас проводить?

Я сторонюсь его. Упираюсь в стол секретаря.

— Н-не стоит меня провожать, эйт Слайвер, но благодарю за заботу.

Чувствую на своем локте жесткие пальцы, и мое тело начинает жить своей жизнью — страх сковывает его и не дает мыслить здраво. Следую за ним, ведомая усиливающейся хваткой. Каблуки моих туфель стучат по начищенному до блеска полу, будто барабаны сопровождают меня на эшафот. Ступени на второй этаж кажутся бесконечными, а я, желая оттянуть неизбежную казнь, не хочу, чтобы эта бесконечность заканчивалась.

— Какая из комнат ваша, уважаемая Лина? — сквозь зубы цедит Синтер.

Я не скажу, не скажу, а язык, словно не мой, подчиняется нажиму и называет дверь. Я не принадлежу себе, я в его власти, мой страх перед ним не ушел и тело помнит, что нужно покоряться, иначе только… хуже.

Звонкий щелчок замка. Я в ловушке.

Щеки горят, выдают мое состояние. Делаю шаг, и в следующий миг Синтер придавливает меня к стене. Ударяюсь спиной, затылок ноет, а глаза смотрят на монстра сквозь туман. Черные угольки глаз впиваются в душу. Бледное, жестокое лицо мужа кромсает, вырезает остатки моего разума.

— Что вы делаете? — дрожу, но еще надеюсь на выход. Держу оборону, делая