Муза желаний. Академия "Редкие дары" - Татьяна Волчяк

— Лина, — выдохнул он, — давай так. Если ты собралась увольняться из-за меня, то не стоит. Мне не семнадцать лет, я могу контролировать свои чувства. Да, ты мне понравилась, и я не вижу смысла это скрывать. Если тебе так неприятно мое внимание, скажи. В конце концов… — Он запнулся и встал с кресла.

Его откровение меня смутило. Я далеко не юная, то и дело вздыхающая и падающая в обморок девица, но все же это волнительно. Неужели он думал, что я сбегаю из-за него? Не желаю с ним близости и потому увольняюсь?

Тем временем он поправил на себе мантию, взял книгу, которую читал до этого, подошел к стене и провел ладонью по обоям. Забрезжил отблеск мягкого свечения, и следом на стене появилась выемка. Гила вложил в нее книгу и закрыл проем, скрытое от посторонних глаз хранилище исчезло. Видимо, дорогая и важная книга, если так надежно спрятана. И не побоялся при мне показать тайник. Доверяет?

— Мне сорок один год, Лина. — Он оперся о стол, сжимая его углы. — Я вдовец. У меня две дочери и один внук. Бо́льшая часть моей жизни — это академия. Порой из-за бесконечных происшествий на работе я забываю обедать и ужинать, навещать семью. Возможно, я не лучший кандидат в женихи, — усмехнулся, — но какой есть. Если ты по каким-то причинам не хочешь отношений со мной, я пойму. Настаивать не стану, Лина.

Мне стало тесно в его кабинете. Ухажер прямо, без прикрас выдал свои желания, это подкупало, но еще больше озадачивало. Я скована манипуляциями Синтера. Если откажу ректору, то мне не узнать о куполе и не видать свободы. Он просто закроется от меня. Если соглашусь на его ухаживания, то могу оказаться под стражей за разглашение тайн, а самое худшее — потеряю расположение Гилы. Если он думает, что он мне неприятен, то это не так. Рядом с ним мне хорошо, спокойно, порой весело из-за его неуклюжести. Я так давно не испытывала тепла и нежности. О богиня, что мне делать? Выбрать свободу с Эланом или потерять доверие Гилы? Глаза заволокло слезами. Я была в полной растерянности.

— Лина, да что с тобой? — Пока я раздумывала, ректор приблизился и стер с моей щеки слезу. — Я тебя обидел? Извини, я не хотел. Знаю, ты потеряла супруга и, наверно, не готова к новым отношениям. И ты говорила, что он тебя обижал. Так вот я не буду. И вообще это не по-мужски — так поступать с женщиной…

Я разразилась рыданиями. Поливаю мантию ректора слезами и обнимаю его за широкие плечи. Как можно быть таким… таким вот…

— Лина, — прижал к себе крепче. — Да что же это такое?

А я, будто истеричка, цепляюсь за него, не желая отпускать. Как бы утихомирить этот водопад и всхлипы отчаяния? Не выходит. Лгать не могу… не могу. Однако я не настолько уверена в ректоре, чтобы открыться. Рассказать о побеге, о нелегальных документах, о живом Синтере? А если он откажется от меня из-за этого? Не хочу терять его искренность и тепло. Огромные ладони скользят по моей спине, поглаживают. Не передать словами, как не хочется выбираться из его объятий. Зарываюсь носом в его шею. Вдыхаю аромат темного миндаля и не верю, что произношу:

— Я хочу попробовать, — всхлипываю.

Гила приподнял мой подбородок и заглянул в глаза.

— Что попробовать?

— Мы… Я и т-ты, нас вместе, — запинаюсь.

— Уверена?

Я киваю и чувствую тепло поцелуя.

Мягкость, нежность прикосновений, и я таю. Приникаю всем телом к мужчине. Хочу напитаться его энергией. Почувствовать себя нужной и такой хрупкой в его медвежьих объятиях. Он же, словно боится сделать больно, не рассчитать силу, лишь слегка меня поглаживает. Целует щеки, глаза. Возвращается к губам, и с каждым его прикосновением во мне поднимается желание. Пульсирует яркими красками, дурманит голову, отключает мысли. Я уже не помню, зачем я здесь, для чего пришла. Мои ноги отрываются от пола, я уже сижу на столе главы академии. Подол платья ползет вверх, а следом умелые пальцы обхватывают мою лодыжку. Двигаются выше по голени, к бедру, ласкают, дарят тепло. А на коже от прикосновений остаются сладкие следы, отчего из моей груди вырывается стон. Что мы творим посреди белого дня? Хотя нет, уже вечер и вообще неважно. Я не могу остановиться, кажется, пытаюсь стянуть ректорскую мантию. Она мешает, не дает добраться до его шеи и груди, прикоснуться и утонуть в более жадном забытьи. Чтобы совсем отстраниться от всего на свете и подарить себе минуты полнейшего счастья. Забыть, кто такой Синтер Слайвер и что стоит на кону. Гила целует мою шею и спускается ниже, в ложбинку ставшей чувствительной груди. А я казню себя за то, что вспомнила о муже в такой момент.

— Гила… Гилатер, постой… Прошу, остановись.

Увлеченный и распаленный, он не слышит. Платье спадает с моего плеча, и он тут же покрывает его поцелуями. Вжимает меня в свое массивное тело.

— Гила… — пытаюсь отстраниться, упираюсь ладонями ему в грудь. — Не спеши.

Голубые глаза заволокло страстью, но он берет над собой контроль. Утыкается лбом в мой и восстанавливает участившиеся сердцебиение. Я не меньше его хочу продолжения. Только для меня это неправильно. Нехорошо обманывать — ни его, ни себя. Он не знает меня, не знает, кто я.

— Прости, — прохрипел Гила. — Просто… сейчас я от тебя оторвусь, дай минутку.

Аккуратно поправив платье и вернув на место съехавший с плеча рукав, я исподлобья взглянула на ректора. Неловко застегнула его мантию, а он поставил меня на пол. Крепко прижал к себе, не желая отпускать.

— Уже поздно, нужно забрать Элана.

— Конечно, — согласился он и сделал пару шагов от меня. — Ты говорила, мальчик хочет жить вместе с детьми?

Я кивнула.

— Сообщишь ему сама или сходим к Миранде вместе?

— Спасибо, но лучше я сама.

Поправив волосы и разгладив подол, я покинула кабинет. Прислонилась к прохладной стене в коридоре и закрыла глаза. «Всемилостивая Ора, что я творю?» Как мне смотреть ему в лицо, когда все прояснится? Когда он поймет, что я отвратительная лгунья и, как оказывается, действительно шпионка? Я зажмурилась. Сделала глубокий вдох. Нужно идти к сыну.

Глава 14

Спокойный вечер

Накинув пальто, я покинула административное здание. Снег не переставал идти. Мелкие хлопья сыпались с неба и все больше запорошивали аллею. Лишь темная плитка просвечивалась кое-где. Зима пришла и в столицу