Не молчи - Кристина Лин

вот, я уже в доме. Это мой дом, вернее, наш. За окном идет снег, но в гостиной, у камина, уютно и тепло. Старый проигрыватель на виниловых пластинках играет, звук разносится по комнате и создает романтичную атмосферу.

Лина сидит в кресле напротив меня, ее светлые волосы рассыпались по плечам. Легкое шелковое платье на тонких бретелях красиво обрамляет ее фигуру, собираясь в складки в сгибе ног, которые она поджала под себя. Ее лицо, освещаемое светом пламени из камина, выглядит совсем юным. Немного по-детски наивным. Но я точно знаю, что женщина только кажется слабой, ан самом деле, она может за себя постоять.

— Выпрями ноги, не надо передавливать кровоток, — говорю ей, как врач.

А она только улыбается и показывает мне язык. И от этого становится весело, я даже хохотнул в ответ. Она всегда такая упрямая, делает, то, что хочет, и никого не слушает. Но я все равно люблю. Несмотря на то, что когда-то в юности решил, что именно такой типаж женщин меня не привлекает. Даже удивительно, как все меняется, когда встречаешь своего человека.

А дальше меня бесцеремонно вырывают из этой идиллии, и я снова вижу туман, свет встречный фар автомобиля. Затем скрип тормозов, крик, кровь.

Резко подскакивая, открываю глаза. Меня трясет от холода и пережитого ужаса. И я уже знаю, чем себе помочь. Снова теплый душ, который меня согревает и успокаивает. Только так, иначе до утра больше не смогу заснуть. Эта процедура помогает вернуться в реальность и восстановить кровоток.

Ложусь в постель, закрываю глаза. На часы даже не смотрю. Мне это не нужно, и без того, знаю, который час. Каждую ночь одно и то же.

Но только не сегодня.

В этот раз я увидел совсем другое воспоминание. Доброе. А такое бывает только накануне годовщины. Даже на календарь смотреть не нужно. По одному хорошему воспоминанию во сне за каждый год, прожитый после того рокового дня. Убийственная игра подсознания. Она добьет меня однажды, но так мне и надо.

Утром я просыпаюсь без будильника. Одеваюсь, пью кофе. Выхожу из дома и сажусь в машину. Но в клинику не еду. Еще слишком рано, даже для меня, который привык приезжать в клинику раньше всех. У меня сейчас другой маршрут.

Заезжаю в цветочный магазин, покупаю букет белых роз. Те самые, ее любимые. Единственное, что еще могу для нее сделать. Потому, что больше ничего не осталось. Только призрачные воспоминания и мои кошмары.

На кладбище тихо и пусто. Даже сторож из своего домика не вышел, когда я подъехал. Да мне он и не нужен. Надгробие в виде огромного мраморного ангела видно издалека. Но я и без него мог бы найти дорогу, даже с закрытыми глазами.

Под ангелом установлена плита с именами моей жены и сына. С высеченными на ней портретами, где оба улыбаются самыми счастливыми улыбками. И с датой смерти — одной на двоих. Тот чертов день, когда их не стало по моей вине.

Первый год я приезжал сюда каждый день, но потом перестал. Потому, что так их не вернуть. Их никак не вернуть. И зачем Бог сохранил мне жизнь, а их забрал? Справедливее было бы как раз наоборот.

Оставляю букет на мраморной плите.

— Улыбаешься? — спрашиваю жену, не ожидая ответа. — Надеюсь тебе хорошо там, где ты сейчас. Вам обоим.

По щекам катятся слезы, от них картина перед глазами немного расплывается. Но так даже легче. Это всегда больно. Стоять здесь, и не приезжать сюда — одинаково невыносимо. И кошмары — это только отголосок той боли, которая не унимается в груди последние годы.

Говорят, время лечит. Это неправда, теперь я точно это знаю. Со временем мы просто учимся принимать боль, как часть жизни. Но она никуда не девается.

Я не знаю, сколько времени прошло, и как давно я тут стою. Это не имеет значения. Мне нужны эти минуты, чтобы сказать «спасибо» за светлые воспоминания и за то, что они так отчетливо врезаются в мои сны, пусть только раз в год. А еще, за все те воспоминания, которые я иногда позволяю себе воскресить в памяти и прожить заново.

Будто это может их вернуть! Будто это может кого-то воскресить.

С трудом заставляю себя отойти в сторону, уйти. Я иду к домику сторожа. Мужчина сразу меня узнает, а я оставляю ему денег, чтобы он присматривал за могилкой. Тот что-то говорит, сочувствует, как всегда. Дежурные фразы, которые произносят все, потому что так надо, а не потому, что способны скорбеть о чужих близких.

Я не осуждаю его за неискренность, такова человеческая природа. Каждый думает только о своих проблемах и о своем счастье. Мы безразличны к чужим тяготам. И я в этом не исключение.

Святых нет, мы — просто люди.

Возвращаюсь к машине, еду домой. Сегодня мне не хочется в офис. Лучше бы напиться и забыть обо всем. Только я это уже проходил, и знаю, что никакая доза спиртного меня не спасет и не поможет. Воспоминания нельзя стереть, нужно приучить себя к тому, что жизнь продолжается.

Поворачиваю во двор, останавливаюсь возле подъезда. И вижу, как Нина болтает с каким-то здоровым мужиком, еще и цветы в руках держит. Картина маслом, даже гадать не надо. Очередной ухажер? Прошлый хоть без цветов был. А это, мать его, кто такой?!

В голове тут же происходит переключение. И вот, я уже выбираюсь из машины, чтобы напомнить кое-кому, что, пока она со мной, других мужиков рядом быть не должно. А то ее забывчивость начинает здорово раздражать.

Глава 22

Нина

Среди ночи я проснулась. Внезапно, будто кто-то толкнул меня, заставляя открыть глаза. Тут же вспоминаю вечер и то, что произошло в соседней квартире. По телу проносится дрожь, а низ живота сладко тянет. Мне хватило одних воспоминаний, чтобы снова возбудиться. Это так необычно, что я даже рот приоткрыла от удивления. Все это странно. Непривычно. И совсем не похоже на меня.

Никогда раньше я не фантазировала о мужчине, тем более, о близости с ним. И, уж точно, не о том, насколько хорошо может быть во время секса. Раньше был супружеский долг, который приходилось вечно отдавать. Секс всегда проходил по одному сценарию, о разнообразии речи не шло. Мне, вообще, казалось, что все эти рассказы о великолепных любовниках — лишь больные фантазии избалованных женщин. А теперь…

Стыдно признаться, но я была бы не против повторить