Не женское дело. Хозяйка мебельной фабрики 3 - Дия Семина

— Катастрофа как с Ксюшей, если есть немного времени, выслушай, потому что дело совершенно срочное и пакостное.

Мы уселись за небольшой столик в приватном уголке кабинета, и мне пришлось без утайки повторить всю свою историю. Наташа делала пометки в своём блокноте, и с каждым витком событий в моей непростой истории личико её становилось всё темнее и суровее.

После того как я остановилась на рассказе о сегодняшней встрече с Ремизовым, Татьяна сразу же предложила свой вариант решения проблемы через царскую семью.

Наташа задумалась, а я вижу, как она сейчас «ворочает» данными. Обрабатывает, осмысливает мою историю и пытается найти компромисс.

— Так, девочки. Думаю, что дело с письмом царской семье вполне реальное. Но оно как топор. Рубанёт по князьям, а эти аристократы — люди обидчивые. И что ещё хуже, иногда мстительные. Если они так взъелись на ребёнка, в смысле на Анну, то я почти уверена в том, что они потом, когда всё уляжется, найдут способ отмщения.

— Но, а как тогда? Сидеть и ждать отправки Анны в «санаторий» на пожизненное прибывание? У неё теперь дело, муж, дети!

— Я сама встречусь с князьями. Они не слишком хорошего мнения о женщинах в целом, эдакие патриархальные кобели, что дядюшка, что племянник. Но разумность в их поведении и в делах прослеживается. Ну и слово «честь», тоже не пустой звук.

— Была бы у них честь, то они бы не заходили в жизнь Ани с ноги, пиная всё на своём пути и не обращая внимание на беды своей же кровиночки. В человечности им отказываю. Но думаю, что они больше всего боятся огласки. И что же нам делать-то?

Татьяна говорит очень уверенно и смотрит то на меня, то на Наташу, она в принципе натура деятельная и горячая, дай ей волю, сейчас бы поехала призывать к порядочности князей. Но прислушалась к словам Наташи и только посетовала.

А я вообще молчу. Понимаю, что позиция Натальи верная, и понимаю, что рубить нельзя, но нет ни единого варианта, как мне исправить ситуацию, не испортив репутацию князей, и свою не добить.

— Поступим, как банкиры!

— Это как?

— Предложим сделку. У них есть проект, но нет на него достаточно средств. Мы им предложим выгодные условия, в обмен на тишину. Если кто-то снова откроет рот, то в нашей же газете опубликуем опровержение, мол, кто-то занимается травлей конкурентов. А это дело подсудное. И всё в таком духе. И в целом, я думаю, что сейчас отправлю князю Григорию Васильевичу запрос на встречу. Думаю, что он не откажет, мне вообще трудно отказывать. И я с ним поговорю по-взрослому. Тем более, у тебя в реальности уже нет этих способностей, о которых они так пекутся.

— Нет, у меня нет. Я их передала Савелию. Но это огромная тайна. Если кто-то распознаёт, неприятностей будет вагон и телега. Савелий — такой же попаданец, но он смог удержать память подселенца в себе. Ему сейчас непросто, привыкает, учится заново жить. Но иначе бы он не выжил. Митя сейчас растворяется в нём. Это и есть магия или что они там хотят получить — одарённость? Я чувствую, что скоро мой муж станет тем самым, о ком все так мечтают. Экхарт передал ему свою книгу и сан экзорциста. Савелий — настоящий маг, экзорцист или кем они все мечтают стать…

— О МОЙ БОГ! — выдохнула Наташа с ужасом.

— Опаньки… Вот это мы приплыли, — простонала Татьяна. Кажется, даже я не совсем понимаю, о чём говорю. По сути, я действительно украла дар рода и предала его третьему лицу, не спрашивая разрешения у так называемых хозяев.

Мои новые подруги переглянулись, тяжело вздохнули и снова задумались.

— Я не знаю, помните ли вы свои мытарства в потустороннем мире, как вы пережили этот этап и не свихнулись, простите за прямоту. Но я пробыла там довольно долго и чуть было не умерла дважды. И во второй раз вернулась осознанно к Савелию, в этот мир. И прихватила с собой Митю, мы с ним как бы это сказать, сдружились сразу после смерти, наши тела долго ждали кремации. И я всё это отчётливо помню и думаю, что нет никакого родового дара. Я эту способность выстрадала сама, я её получила, как награду за смелость, за стойкость и решительность. И Савелий перетерпел немало, чтобы выжить. Если князья хотят получить такой же дар, то пусть пройдут через подобные испытания, как говорится, вэлком. Вот только они думают, что им это положено по праву рождения.

Татьяна встрепенулась, выслушав меня, кажется, они с Марком примерно к такому же выводу пришли, но без княжеской составляющей. А именно, что я сама заслужила свою одарённость.

— Аннушка, ты права! Даже Элизабет Экхарт говорила, что этот дар нужно выстрадать. Как бы этим князьям вбить в их непонятливое, чопорное сознание, что в этом мире ничего не даётся просто так. В крайнем случае попросим Элизабет написать «умное» письмо, чтобы она пояснила им суть проблемы: «Без страданий дар не открывается!», — Татьяна снова выдала реальную идею, как отвести беду.

— Вот это уже другой, весьма верный ход. За одним исключением, мы не можем говорить, что ты попаданка из другого мира и заняла это тело не совсем законно. Надо подумать и основательно. В субботу соберём совет, сегодня четверг, надеюсь, до субботы они не решатся тебя забрать. На всякий случай сиди дома, никуда не выходи. Если что-то начнёт закручиваться, то дай нам знать.

Наташа подвела итог нашему непростому разговору. Сейчас бы ещё о делах приземлённых, о бизнесе поговорить, но увы, времени у деловых женщин на внеплановые переговоры нет. Мы очень тепло простились и разъехались по своим делам. Только бы продержаться до субботы, а потом все вместе придумаем, как выкрутиться из этой непростой ситуации.

Глава 19. Лепестки алых роз…

Я вернулась домой в состоянии чуть более живеньком, чем анабиоз. Было бы на улице холодно, точно бы отключилась и проспала до того момента, когда вся эта гать завершится. Начинаю завидовать спящей красавице.

Остапа я отпустила ещё от дома Татьяны, она же меня и подвезла по пути, а потом помчится в очередной семейный детский дом, проведать детей из сектантского приюта, с новенькими всегда проблемы. И дело такое шумное, лучше всё самим перепроверять на десять рядов. Мы кратко поговорили о наших детях, скорее чтобы отвлечься от насущной темы моих проблем.

Когда кучер остановился и спустился, чтобы открыть дверь,