Аксель на поражение - Катерина Пелевина

Амир с психом садится в машину и тяжело дышит, сжимая руль… Я прекрасно понимаю, что он так себя сдерживает… Ведь не привык, очевидно… Но мой мир другой… Тут приходится держать себя в руках…

— Амир… Что случилось?

— Ничего… Отвезу домой… — бросает, начав движение… Я смотрю на прощанье на маму и папу… И уже жалею, что такое им сказала. Я ведь их люблю. Господи…

Ближе к середине пути его дыхание становится размеренным… Он успокаивается, а я просто поглядываю на него и молчу.

— Узнала, что хотела? — спрашивает спустя минут пять.

Просто киваю, когда он бросает на меня свой гневливый взгляд.

— Хорошо… Так будет лучше… — отрезает, а мне совсем не лучше… Мне стало ещё хуже. Ведь я теперь ощущаю себя виноватой, что ничего не стала выяснять… Хоть и была девчонкой… Но все вокруг говорили, что он уехал, бросив всё, в том числе и меня… И я поверила…

Домой мы приезжаем минут через пятнадцать. И я чувствую, что по телу пробегает дрожь, когда снова здесь оказываюсь… Потому что помню, что было. Между нами… В его кабинете… Как приятно это было… И вместе с тем по-звериному дико и ужасно… Словно мы с ним два животных, которые вырвались за границы допустимого… Позволили себе то, что было под запретом…

— Как нога? — спрашивает, вырывая меня из этих мыслей.

— Болит…

— Я донесу, если ты не против…

Не дождавшись моего ответа, взваливает на свои сильные руки и тащит в спальню… Мимо этого разгрома проходить до сих пор стыдно… Всё раздолбано в щепки… Теперь ему придётся это убирать за меня…

Он кладёт меня на кровать и тут же собирается выйти, но я хватаю его за руку, не дав это сделать.

— Амир, подожди… Прости, что я там сделала… С твоим… С дверью и кабинетом…

— М-м-м… — отвечает с усмешкой. — И с пулей во лбу, да?

— Я… — тут же роняю застенчивый взгляд.

— Расслабься, лисица… Если бы злился, ты бы уже плакала, — отвечает резко и всё-таки уходит… А у меня из солнечного сплетения в низ живота резко обрывается и падает какой-то огненный сгусток…

Я так и сижу там в темноте при закрытых шторах, наверное, час точно. Не сплю… Просто думаю обо всём, что произошло… И как теперь со всем этим жить. Как смотреть ему в глаза.

Не ожидаю, но он приходит ко мне сам. Уверенно и тихо делает шаг в комнату.

— Я там… Обед приготовил… Будешь?

— Нет, не хочу… — смотрю на него и всё внутри переворачивается. Хотя я даже глаз не вижу. Слишком уж темно здесь… Ведь шторы очень плотные…

— Алиса, всё равно нужно будет поесть, — настаивает, вздыхая, но в итоге собирается уходить.

— Амир… — зову его, и он застывает на пороге. — Побудь со мной немного… Поговори… Я прошу тебя…

Вижу, что он ломается между желанием и гордостью, которая, очевидно, тоже не оставляет от него живого места… Почему он должен быть со мной милым и заботливым после всего. Я понимаю… Но он всё равно старается, что для меня не мало приятно… Даже его такая странная сдержанная мужская искренняя забота…

Присаживаясь рядом со мной сначала молчит, а потом ложится на кровать, откинув корпус на подушку.

— Я не знаю, как теперь быть… — шепчу ему, рассматривая еле заметные контура его профиля. — Я чувствую себя виноватой перед тобой…

— Один-один тогда… Я тоже так себя чувствую, — отвечает он. — Просто иначе не умею. А ты такая…

— М…

— Короче, это ты… Я знал, что просто не будет… — выдыхает он напряженно и оборачивается ко мне. Касаясь лица, скользит рукой к плечу. Сжимает то в ладони… — Замёрзла?

— Немного…

— А чего под одеяло не залезла?

— Не знаю… Ждала, что ты согреешь, — отвечаю, и он усмехается.

— Лисица, а ты, оказывается, смелая… — будто бы восторгается.

— Ты не знал?

— Знал лишь частично…

— Амир… Мне жаль, что всё так случилось… Мой отец, он… Он сделал это, чтобы защитить меня и только… Он не знал, что с тобой это сделают… Что они… Будут так грубы… И…

— Грубы, — саркастически повторяет с усмешкой. — О, да… Они были грубы…

— Амир… — я тут же тянусь к нему, обнимая… Наплевав на какие-то обиды или сомнения… Мне просто нужно его тепло… А ещё нужна возможность проявить сочувствие и сказать… — Если бы я знала… Я бы тебя просто забрала оттуда… Я бы не дала всему этом случиться… Мы бы спрятались… Вместе…

— Алиса… Не говори, чего не знаешь… Успокойся… Всё уже случилось. Я пережил. И тебе надо…

Ну вот почему так больно дышать? Почему так невыносимо больно это слышать? Так хочется всё вернуть назад… Пережить иначе… Изменить… Спасти…

И пусть звучит наивно. Но хочется, чтобы он знал, что я не желала ему такой судьбы… Я хотела, чтобы мы с ним были вместе тогда. Очень хотела…

— Мы можем забыть обо всём на один вечер… Обо всём… Мы можем?

— Зачем?

— Потому что я хочу с тобой… Потому что ты мне нужен… Тем прежним нужен… — льну к нему всё сильнее… Ощущая, как душа превращается в лохмотья, но… Всё остальное… Тело. Оно так реагирует в его руках… Растворяется в его объятиях. Насыщается запахом… Таким родным и приятным. Невозможным… И самое главное, до одури волнующим… Диким. Насыщенным.

Целую его и забываю о реальности… Да обо всём рядом с ним забываю… И он так отдаётся этому. Хрипит, рычит, держится… Как будто сталь его приобретает другое агрегатное состояние. Плавится на глазах, превращаясь в сплав… И мы с ним смешиваемся в этой комнате… На этой постели… Становясь одним веществом…

Его пальцы настойчиво пролезают под резинку моих штанов и трусов, наворачивая круги, от которых я закатываю глаза и ощущаю боль внизу живота… Тянущую. Изнуряющую. Невыносимую… Изматывающую боль… Которую хочется снять, но в то же время не хочется, чтобы это заканчивалось… Ещё и ещё…

— Хочу, чтобы ты была мокрой… — надавливает он и заводит ещё сильнее… Я пропускаю его пальцы внутрь… А он размазывает всё по промежности, вынуждая скулить и похныкивать под ним.

Поцелуи становятся тягучими… Настолько жаркими и невозможными, что я задыхаюсь в тщетных попытках втянуть побольше воздуха… Особенно, когда он целует шею… Ключицы… Грудь… Боже…

Всё внутри дрогнет.

И привычный мир меркнет… Как и ощущения, что были до возвращения