Ненужная жена. Хозяйка кошачьего приюта - Алиса Князева

Нет. Я справлюсь с этим сама. В конце концов, пока на моём теле есть метка истинной пары дракона, я могу пользоваться его магией. И это мой дом, который я буду защищать.

Как Кайндар будет сбрасывать порочный откат — уже его проблемы. Не я спровоцировала этот развод.

С решимостью, которой я не чувствовала с момента прибытия сюда, я поднимаю тарелку и заглядываю в кастрюлю. Каша настоялась, пахнет вполне прилично. Я откладываю себе, наполняю порции для Тени и кормящей кошки, а остальное разливаю по тарелочкам и оставляю рядом с блюдечками с водой.

Надеюсь, они поедят.

Поднимаясь по лестнице с подносом, полным еды, я чувствую странное спокойствие. Возможно, впервые с момента прибытия в это поместье. У меня есть цель и маленькая стая существ, о которых нужно позаботиться и защитить.

Вероятно, в недрах этого старого дома скрывается тьма — я найду способ с ней справиться.

Глава 25

Кайндар Аротас

Шаги тяжёлые. Каждое движение требует усилий, словно я тащу за собой невидимый груз. Лень растекается по телу, как густая патока, замедляя мысли и движения.

Ненавижу это состояние, но такова цена использования силы — каждый раз, когда я обращаюсь к ней, апатия впивается в меня всё глубже и глубже, высасывая желание двигаться, говорить, даже думать.

Всё, чего я хочу — тишина и покой. Возможно, стакан хорошего виски. А ещё никаких разговоров и проблем хотя бы несколько часов.

Едва переступаю порог, как по холлу разносится пронзительный женский голос:

— Нет, не так! Я же ясно сказала: серебряный поднос, а не этот! И где цветы в восточной гостиной? Я приказала сменить их час назад!

Закрываю глаза и глубоко вдыхаю, пытаясь подавить раздражение. Элейра. Конечно же. Кто ещё может устроить такой переполох в моём доме?

С каменным лицом вхожу в холл и вижу, как мелкая пигалица стоит посреди комнаты, выпрямившись, как струна, её тёмные волосы идеально уложены, а бледно-голубое платье безупречно подчёркивает фигуру. Перед ней — трое слуг с опущенными головами, один из них держит в руках серебряный поднос с какими-то закусками.

— Что ты здесь делаешь? — мой голос звучит хрипло от усталости.

Элейра оборачивается, и на её безупречном лице мелькает выражение лёгкого удивления, словно она не ожидала меня увидеть. В моём собственном доме.

— А, Кайндар, — произносит она с тем особенным оттенком превосходства, который всегда вызывал у меня желание швырнуть что-нибудь тяжёлое. — Наконец-то вы вернулись. Я пыталась внести хоть какой-то порядок в этот хаос, который вы называете домашним хозяйством. Ваша бывшая жена вообще хоть что-то умела делать? Эти слуги двух слов связать не могут!

Не помню, чтобы с моим хозяйством когда-либо были проблемы, но даже если так, это последнее, о чём я хочу беспокоиться.

Одна часть меня — та, что сейчас ленива и апатична до предела — хочет просто махнуть рукой. Пусть Элейра делает что хочет, лишь бы оставила меня в покое, потому что разбираться с этой сплетницей у меня нет никакого желания. Пока она здесь, она под присмотром и не пытается найти Мариан, а значит, не разносит слухи по всему королевству и не превращает наш развод в грёбаный цирк.

Но другая часть отказывается поддаваться. Если я сейчас отступлю и позволю соплячке властвовать в моём доме, я никогда не увижу покоя. Никогда.

— Вон, — произношу я тихо, но твёрдо, глядя прямо в её глаза. — Остальным вернуться к своим обычным обязанностям.

Слуги с явным облегчением кивают и быстро удаляются. Элейра вскидывает тонкие брови.

— Ты отменяешь мои распоряжения? Серьёзно, Кайндар, после того беспорядка, который я здесь застала…

— Элейра, — перебиваю я, чувствуя, как усталость превращается в тяжёлую, пульсирующую головную боль. — Ты здесь не хозяйка. Если тебе нужно что-то обсудить — хорошо, но говори мне, а не раздавай приказам людям, которым плачу я.

Её лицо застывает, губы сжимаются в тонкую линию. Это выражение мне знакомо — она готовится к конфронтации, к долгому, изматывающему потоку обвинений и упрёков. У меня нет ни сил, ни желания это выслушивать.

— У тебя три минуты, чтобы покинуть мою территорию, — говорю я, обходя её и направляясь к лестнице. — Если захочешь поговорить — запишись на приём в офисе, как все остальные. Здесь я принимаю только близких.

— А я что, недостаточно близкая⁈

— Верный вывод, — хмыкаю я. — Ты помнишь, что время уходит?

— Ты не можешь просто…

— Могу, — отвечаю я, даже не оборачиваясь. — И делаю прямо сейчас.

Её дыхание становится тяжелее — я слышу даже на расстоянии. Она в ярости. Что ж, пусть. Моя способность беспокоиться об этом сейчас не может тратить и без того ограниченный запас сил.

Поднимаюсь по лестнице, мечтая только о тишине и покое своей спальни, когда из бокового коридора появляется высокая фигура.

— Отец! Наконец-то!

Лейтор. Сегодня он выглядит слишком возбуждённым. Глаза сверкают энтузиазмом, который я не в состоянии сейчас разделить.

— Что случилось?

— Я был у поместья, — сразу же выпаливает он, и при звуке её имени что-то сжимается внутри меня. — Отец, ты видел, в каком оно состоянии? Там потолок чуть не обрушился! Прямо на неё!

Образ Мариан, придавленной рухнувшими балками, внезапно вспыхивает в воображении, и я чувствую, как волна тревоги прорывается сквозь апатию. Голос становится резче:

— Ты обещал отправить ремонтников. Когда собираешься это сделать? Скоро там жить будет невозможно!

Я чувствую, как внутри меня поднимается волна раздражения. Не на Лейтора — он прав, конечно же. На ситуацию. На себя. На неё. Особенно на неё. Упрямая, своевольная, невыносимая женщина!

— Она категорически отказывается от моей помощи, — отвечаю я, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — Мне прикажешь силой вломиться на её территорию с бригадой строителей?

Что-то горячее и тёмное поднимается из глубины моего существа, пробиваясь сквозь дымку апатии. Образ Мариан и деревенского плотника, работающих бок о бок в её доме, смеющихся, разделяющих обед… это больше, чем я могу вынести в моём нынешнем состоянии.

Проклятье.

— Я займусь этим завтра, — сжимаю виски пальцами. — Отправлю бригаду лучших специалистов из города.

Лейтор удивлённо приподнимает брови:

— Но… ты же сказал, что она отказывается от твоей помощи?