Ненужная жена. Хозяйка кошачьего приюта - Алиса Князева

Усталость и апатия никуда не делись, но теперь к ним примешивается что-то ещё. Решимость.

Мне плевать, что Мариан думает о моём вмешательстве. Плевать, что она будет кричать и возмущаться. Я не позволю ей жить в доме, который может рухнуть ей на голову в любой момент.

И уж тем более не позволю какому-то деревенскому умельцу крутиться рядом с ней день за днём, выставляя меня беспомощным идиотом.

Захожу в кабинет, зажигаю лампу и сажусь за стол. В ящике — списки проверенных строителей, архитекторов, плотников, каменщиков… лучших специалистов, которых можно найти в округе. Я начинаю просматривать имена, составляя в уме бригаду, которая справится быстро и качественно.

По мере того, как я составляю список работ, которые нужно выполнить в поместье, опираясь на худшие прогнозы, раз уж она отказалась показать мне состояние, он становится всё длиннее и длиннее. Крыша, стены, перекрытия, водопровод, печи, камины, окна… проклятье, там же всё нужно переделывать! С каждым пунктом моё раздражение растёт.

Откинувшись в кресле, я смотрю на исписанные листы бумаги перед собой. Список работ, оценка стоимости, имена специалистов… я внезапно понимаю, что это бесконечный труд.

— Легче было бы сровнять это проклятое поместье с землёй и построить новое, — выдыхаю я, потирая виски.

Поднимаю к глазам длинный список, в котором нет и половины необходимого, эта идея перестаёт казаться неуместной.

Может и правда просто уничтожить поместье?

Глава 26

Просыпаюсь с первыми лучами солнца. Тело ломит от непривычно жёсткой кровати, но в голове удивительная ясность. Я выспалась. Действительно выспалась впервые за… кажется, целую вечность. Несколько секунд просто лежу, боясь пошевелиться, чтобы не спугнуть это хрупкое ощущение покоя.

Рядом со мной тёплым клубком свернулась трёхцветная кошка. Её мерное дыхание успокаивает. Она тоже спит крепко, без той настороженности, с которой мы обе засыпали вчера. Осторожно провожу пальцами по её мягкой шерсти, и она, не просыпаясь, начинает урчать.

— Чудо, — шепчу я, пробуя имя на вкус. — Моё маленькое Чудо.

Имя, что я дала ей прошлым вечером кажется правильным. В нашем старом, полуразрушенном доме, среди пыли и тревог, эта кошка — единственное, что напоминает мне о возможности чудес. А сейчас мне так отчаянно нужно во что-то верить.

Со вздохом поднимаюсь с постели, стараясь не разбудить Чудо и её котят. Мышцы протестуют, напоминая о вчерашнем дне, полном напряжения и физической работы. Потягиваюсь, чувствуя, как позвонки встают на место с тихим хрустом.

Утренний воздух холоден и свеж, пробирается под ночную рубашку, заставляя поёжиться. Спальня купается в мягком золотистом свете. Пылинки танцуют в солнечных лучах, прорывающихся сквозь щели в ставнях. Выглядит почти волшебно. Почти уютно.

Вчера меня хватило лишь на то, чтобы застелить кровать и перенести своих кошек, чтобы в случае мышиного нашествия было легче обороняться. Мы даже возвели некое подобие баррикад, чтобы было проще. Хорошо, что всё это не пригодилось.

— Доброе утро, — мурчит Тень, которой, похоже, тоже удалось выспаться.

— Всё тихо?

— Как видишь. Кошек неслышно, хотя они рядом. Думаю, то, что ночь прошла спокойно во многом их заслуга.

— Может то, что я поделилась едой, их расщедрило? — улыбаюсь я.

— Не думаю. Скорее всего это из-за Чуда, — Тень жмурится и лениво переваливается на другой бок. — Кошачья солидарность.

Я усмехаюсь и иду в ванную привести себя в порядок.

Умываюсь холодной водой из миски, которую заготовила вчера. Она обжигает лицо, но помогает окончательно проснуться. Расчёсываю волосы деревянным гребнем, который нашла среди вещей. Простые, обыденные действия приносят странное успокоение. Как будто делая их, я утверждаю своё право быть здесь. Жить здесь.

Сегодня нужно попробовать вскипятить воду, помыться и постирать вещи. Потом снова займусь уборкой и… пока не знаю, как быть с домом. Наверно, придётся сходить до деревни. Хоть перед Томасом извиниться.

Одевшись, я шагаю к двери, открываю её и едва сдерживаю крик. На пороге спальни лежат две мёртвые птицы. Маленькие, пёстрые, с безжизненно поникшими головками.

Первая мысль обжигает паникой: Это предупреждение? Угроза? ещё одно проявление тёмной магии?

Делаю шаг назад, сжимаясь внутренне, готовая к опасности. Но тут чувствую, как Тень успокаивающе трётся о мои ноги.

— Это… это ты принесла? — спрашиваю я, чувствуя, как напряжение медленно отпускает, уступая место пониманию.

— Нет. Они.

— Но зачем?

И тут до меня доходит.

Конечно. Это не зловещее предзнаменование. Это подарок. Завтрак.

Мысли лихорадочно крутятся в голове. Если птицы из леса, они должны быть чистыми, незаражёнными. Это безопасная пища для кошек. Но при этом…

Горло сжимается от жалости при взгляде на маленькие безжизненные тельца. Такие красивые, яркие. Ещё вчера они, наверное, пели на ветках, свободные и живые.

— Что ж, — говорю тихо, — но, пожалуйста, ешьте их не в комнате. Я… я не могу.

Тень подходит к птицам, аккуратно берёт одну в зубы:

— Не волнуйся, ты не увидишь следов.

Закрываю глаза, делаю глубокий вдох.

«Это естественно», — напоминаю себе. — «Им тоже нужно есть. Это часть жизни».

Но всё равно неприятный осадок остаётся. Внутренне отмахиваюсь от него и иду готовиться к новому дню.

Спускаюсь на кухню, мысленно составляя список дел на сегодня. Надо проверить западное крыло, оценить, насколько серьёзна проблема с крышей. Может, если погода продержится сухой, я смогу что-то исправить сама? Хотя бы временно…

Чёрт бы побрал этого Кайндара!

Кухня встречает меня лёгким запахом гнили и сырости. Вчера я была слишком измотана, чтобы обращать на это внимание, но сейчас морщусь. Придётся проветрить и тщательно вымыть всё ещё раз.

Подхожу к углу, где вчера оставила миски с кашей для кошек. С удивлением и лёгким разочарованием вижу, что каша практически нетронута. Только вода заметно убавилась.

— Не понравилось, значит, — вздыхаю я, рассматривая засохшие комки овсянки.

Странное чувство обиды заползает в сердце. Глупо, конечно, обижаться на животных, но я потратила на эту кашу часть своих скудных запасов. Запасов, которые должны были поддержать меня, пока не разберусь, как здесь жить дальше.

«Но они принесли птиц», — напоминаю себе. — «Они заботятся о себе сами. И, кажется, заботятся обо мне».

Мысль вызывает неожиданно тёплое чувство. Возможно, мы действительно сможем ужиться вместе, эти загадочные кошки и я.

Выливаю нетронутую кашу в мусорное ведро, мою миски. Затем принимаюсь за