Это какая-то неправильная ведьма... - Екатерина Сергеевна Богданова

- И я стану магом? – испуганно прошептала я.

Меня вдруг накрыло пониманием, что всё это может быть чистейшей правдой! Я могу превратиться в магиню! А это… Это… Это же ужасно!

Магини все сплошь высокомерные выскочки, которые, когда доходит до дела, в действительности ничего не могут, кроме как бежать за помощью к магам. Я не хочу становиться такой! Это ещё хуже, чем стать могущественной, стервозной и злобной ведьмой. Ведьмы хотя бы сильные и самостоятельные. А магини - слабые инфантильные дамочки, зависящие от своих отцов, мужей или братьев.

Ведьм хоть и недолюбливают, но уважают, а магини ничего из себя не представляют без мага, стоящего у них за спиной. У нас в приюте даже отдельные занятия по взаимодействию с магинями проводили.

Ведьмочкам советовали всячески избегать общения с ними, потому что, зная нашу природу, они видели в нас соперниц и могли навредить. А инициированным ведьмам строжайше запрещалось вступать в конфликты с магинями, и тем более оказывать им какие-либо колдовские услуги. Потому что за каждой магиней стоит маг, а у нас с магами и так отношения напряжённые. Рекомендовалось вообще по возможности избегать любого общения с магинями. Это, как правило, приводило к проблемам.

А это значит, что если я стану магиней, пути назад не будет. Я лишусь всего! Лишусь семьи, подруг. Матери…

Осознание прострелило молнией в голове. Так вот почему верховная скрывала правду! Она старалась всячески уберечь меня от участи стать магиней! Она защищала меня. Заботилась, как мать заботится о дочери. Делала всё возможное, чтобы защитить, не потерять…

- Не стоит так бояться, Лита, - взял меня за руку магистр Дартуар. – В магии нет ничего плохого. Как и колдовство, это лишь сила. Как ей распорядиться решать только тебе.

- Нет! – отдёрнула я руку. – Не хочу! Не нужна мне ваша магия! Не хочу!

Развернулась и выбежала и лаборатории.

Я бежала, не разбирая дороги и не понимая, куда бегу. За спиной слышались окрики мага, а я продолжала бежать, бездумно сворачивая в какие-то коридоры.

Не хочу, не хочу, не хочу – молоточками стучало в висках.

Не хочу становиться магиней. И ведьмой тоже быть не хочу. Первые морально слабы и зависимы, а вторые жестоки и беспринципны. Две крайности, две противоположности. Это выбор без выбора. Идеальный вариант – не быть ни той, ни другой. Или…

Я остановилась, упершись в тупик. И это был какой-то знакомый тупик. Присмотрелась и поняла, что бывала уже тут. Протянула руку, открыла незаметную дверь и шагнула в устланную подушками комнату с большим окном. Только в этот раз комната была залита солнечным, а не лунным светом.

Перед глазами калейдоскопом замелькали воспоминания: яркая луна освещает комнату, тихо журчит вода в маленьком фонтанчике, показавшийся милым маг в потёртой маске. А потом тот же, но в то же время и другой маг. Его лицо в лунном свете, сердце заходится в сумасшедшем биении. И поцелуи, волшебные, сводящие с ума…

Я медленно опустилась на подушку, обхватила колени руками и уткнулась в них лбом. Как же всё сложно. Меня не готовили к такому. Почему в приюте учили всему, чему угодно, но не готовили к подобному выбору?

Когда моего плеча коснулась рука магистра, я не вздрогнула. Подняла голову, затравленно посмотрела на него и проговорила:

- Я не хочу быть ведьмой или магиней. Не хочу выбирать. – Опять опустила голову на колени и пробурчала: - Вот бы можно было совместить…

Ну в самом деле. Это же был бы идеальный вариант! Магини и ведьмы – две противоположности. Если их объединить, получится та самая недостижимая золотая середина! Вот только это лишь глупые мечты. Такое просто невозможно.

И тут, как гром среди ясного неба, голос магистра Артура Дартуара:

- Можно попробовать…

Глава 37

Я сидела на бортике ванны и задумчиво смотрела на Кусю, ожидающую очередной мучительной помывки. Слишком задумалась, видимо, потому что Куся встала на задние лапки и боднула меня головой в бедро.

- Прости, моя хорошая, - встрепенулась я. – Сейчас попробуем тебя отмыть.

Куся фыркнула и недовольно сверкнула розовыми глазами. Жутко смотрится, если честно. Я, конечно, люблю розовый цвет, но не до такой же степени!

Потянулась, чтобы включить воду, чем вызвала ворчание фамильяра.

- Сама виновата. Нечего было в лаборатории хозяйничать, - вздохнула я, погладив местами розовую кошку.

Вредина легонько куснула меня за запястье и отпрыгнула в другой конец ванны. Замерла на мгновение, следя за моими движениями, а потом и вовсе попыталась сбежать.

- Ну уж нет! – поймала я её. – Ты же не хочешь ещё несколько дней проходить в таком виде? Мало того, что сама вся пятнистая, так ещё и глаза порозовели. Тебе не идёт.

Куська скуксилась и прикрыла мордочку лапкой.

- То-то и оно, - покачала я головой, поворачивая вентиль.

А эта егоза навострила ушки, будто к чему-то прислушиваясь. Вот актриса! Нет уж, мыться так мыться.

Но у Куси на этот счёт было своё мнение. Она попятилась от приближающейся воды, развернулась и, перемахнув через бортик ванны, убежала.

- Стой! – бросилась я за ней. – Вернись немедленно! Иначе не буду помогать. А сама ты от этой гадости ни за что не отмоешься.

Когда я выбежала из ванной, мой фамильяр стоял у двери в коридор. Она не пыталась убежать или спрятаться, а требовательно смотрела на меня.

- Ну ты и наглая, - невольно улыбнулась. – Думаешь, я сама тебе дверь открою и помогу сбежать от меня?

Куся прищурила розовые глаза и мяукнула. Просто по-кошачьи, без пробивающейся человеческой речи. Но так настойчиво и раздражённо, что я заподозрила – причина не в нежелании мыться. Подошла и приоткрыла дверь.

Куся выбежала в коридор и остановилась, оглядываясь. Явно хочет, чтобы я пошла за ней. Но зачем?!

- Может хватит на сегодня неприятностей? – спросила я устало. – И так до сих пор всё внутри дрожит.

Но Куськя нервно взмахнула хвостом и опять мяукнула, только на этот раз тихонечко.

- Ладно, веди, - сдалась я. – Что ты опять придумала?

Приглушённые голоса я услышала ещё на полпути к лестнице. Замедлилась и пошла осторожнее, крадучись. Выглянула из-за угла, но увидела только часть холла. Входная дверь с такого ракурса была не видна. Зато слышимость стала