Невеста по ошибке, или Попаданка для лорда-дракона - Лира Серебряная

пергаментами. Дверь заперта. Тесса предупреждена: «Только если замок горит. И то — сначала постучи». Мне нужна была тишина и концентрация, потому что то, что я делала, требовало точности, с которой я раньше сводила только годовые балансы для налоговой.

Семь узлов якоря. Пять я видела лично в западном крыле, два оставшихся рассчитала по аналогии — структура повторялась, как в типовых бухгалтерских проводках. Каждый узел. Каждый узел — замкнутый контур из четырёх-шести переменных, связанных между собой и с главным контуром проклятия.

Задача: деактивировать один узел, разомкнув контур. Для этого нужна переменная замещения — число, которое заменит одну из переменных в узле, превратив замкнутый контур в разомкнутый. Как вырвать один кирпич из арки — правильный кирпич, и арка рассыплется.

Проблема: узлы связаны между собой. Деактивация одного создаст резонанс — как с водопроводом и светильником, только масштабнее. Если не рассчитать демпфирование, волна пройдёт по всей сети проклятия и ударит по Кайрену. По второму узлу, который привязан к нему напрямую.

Значит, последовательность: сначала ослабить первый и третий узлы — не деактивировать, а снизить натяжение. Потом деактивировать один из периферийных — четвёртый или пятый. И одновременно направить демпфирующий импульс ко второму узлу, чтобы волна обошла Кайрена.

Одновременно.

Я одна. У меня два глаза, две руки и одна голова. Одновременно — не получится.

Значит, мне нужен помощник. Кто-то, кто сможет направить демпфирующий импульс, пока я деактивирую узел.

Кайрен? Нет. Он — часть контура. Его магия привязана к проклятию через второй узел. Если он будет участвовать активно, проклятие может использовать его как канал.

Ольвен? Теоретик. Видит формулы через приборы и расчёты, но не напрямую. Не сможет точно направить импульс в реальном времени.

Вирена?

Мысль была неожиданной. И неприятной. Но логичной.

Вирена — из рода Дель'Арко. Род, который триста лет привязан к якорю «по ту сторону». Она сказала: «Мы, замок». Если якорь, замкнутый контур, то Ашфрост — одна сторона, а Дель'Арко другая. И значит, Вирена магически связана с якорем не меньше, чем Кайрен. Только по другому каналу.

Если она сможет направить импульс со своей стороны контура одновременно с моим воздействием...

Двусторонний удар. Как ножницы. Два лезвия с двух сторон.

Но для этого Вирена должна видеть формулу. Или хотя бы чувствовать её.

Я спросила себя: доверяю ли я ей?

Ответ: нет. Но доверяю ли я её мотивации? Её желанию освободить свой род от трёхсотлетнего рабства?

Да.

Этого достаточно. В бухгалтерии не нужно доверять контрагенту как человеку. Нужно доверять его заинтересованности в результате.

Я записала план. Три страницы, мелким почерком, с формулами и схемами. Потом свернула, убрала в рукав и пошла искать Вирену.

* * *

Вирена нашлась в саду.

Она сидела на той же каменной скамье, что и вчера, — в шерстяном платье, в меховой накидке, с книгой на коленях. Книга была раскрыта на середине, но Вирена не читала — она смотрела на горы. Лицо спокойное, закрытое. Лицо женщины, привыкшей ждать.

— Леди Вирена.

Она обернулась. Быстро — с реакцией человека, который даже в безопасном месте не чувствует себя в безопасности.

— Марисса. Или мне привыкать к другому имени?

— Маша. Но при людях — Марисса.

— Маша. — Она попробовала имя на вкус, как незнакомое вино. — Странное имя. Чужое. Из далёкого места.

— Очень далёкого. — Я села рядом. Скамья была холодной. — Мне нужна ваша помощь.

— Я заметила. — Тень улыбки. — Ты села рядом, а не напротив. Это значит — просьба, а не допрос.

Наблюдательная. Как аудитор.

— Расскажите мне, что вы чувствуете, когда думаете о проклятии, — сказала я.

Вирена перебирала складку на юбке. Десять секунд. Пятнадцать. Снег лежал на горных вершинах, как сахарная пудра, и ветер нёс запах сосны и льда.

— Я чувствую нить, — сказала она наконец. — Здесь. — Она приложила руку к груди, чуть левее сердца. — С детства. Тонкую, холодную, как паутина. Моя мать чувствовала то же самое. И её мать. Все женщины Дель'Арко чувствуют это — связь с чем-то в Ашфросте. Мы не знаем, что это. Но оно тянет. Всегда тянет.

— Это якорь, — сказала я. — Та часть контура, которая проходит через ваш род. Вы привязаны к нему кровью — буквально. Энергия проклятия течёт через Ашфрост, через якорь, через вас и обратно. Замкнутый цикл.

— И ты хочешь его разомкнуть.

— Да. Но мне нужна ваша нить. Ваша связь с контуром. Если я деактивирую узел с одной стороны, а вы одновременно направите импульс со своей — мы разрежем контур в двух точках. Чисто. Без резонанса. Без удара по Кайрену.

Вирена повернулась ко мне. Глаза — карие и внимательные, изучали моё лицо с той же точностью, с которой я читала формулы.

— Ты хочешь, чтобы я участвовала в ритуале.

— Да.

— Ты понимаешь, что если это не сработает, удар придётся и по мне? Я — часть контура. Разомкнуть его — значит оборвать связь, которая проходит через моё тело.

— Я понимаю.

— И всё равно просишь.

— Я не прошу. Я предлагаю. Разницу вы понимаете лучше меня.

Пауза. Вирена убрала книгу с колен. Аккуратно, как дорогую вещь. Положила на скамью.

— Эта нить, — сказала она, — я ненавижу её. Всю жизнь. Она тянет, болит в дождь, не даёт спать в полнолуние. Моя мать говорила — это наша судьба. Наш долг. Я приняла. Вырастила дочь, готовую к тому же. И отправила её сюда, потому что иначе нить порвётся сама — и тогда всё рухнет.

Она посмотрела на горы.

— Если ты можешь снять эту нить — не порвать, а снять, аккуратно, без боли, без разрушения, — я отдам тебе всё, что нужно. Каждую каплю. Каждый грамм.

— Без боли не обещаю, — сказала я честно. — Но без разрушения — да.

Вирена протянула руку. Я взяла её, маленькую, сухую и сильную руку женщины, которая тридцать лет жила с паутиной в груди.

И я увидела.

Числа. Её. Тонкие, серебристо-чёрные, вплетённые в её магический контур, как нитки в ткань. Связь с якорем — я видела её, видела, как она тянется от Вирены на север, к замку, к западному крылу, к тому самому паразитическому контуру, который я картографировала последние недели.

Вирена была права: нить. Тонкая, прочная, древняя. Триста лет — и она всё ещё держала. Не потому что была сильной, потому что подпитывалась. Каждая невеста из Дель'Арко, каждый контракт, каждая жизнь, отданная Ашфросту, — всё это укрепляло нить, делало её толще, прочнее.

И ещё я увидела: нить шла не только к якорю. Она шла дальше — через якорь,