Без права на чувства - Ольга Сахалинская

не касается самой чувствительной точки, которая и без того пульсирует в предвкушении. Ощущение, сосредоточенное между ног, вызывает новую волну возбуждения. Моё бельё насквозь мокрое от выделившихся соков. Я буквально теку.

— Боже, — выдыхаю я, едва удерживая равновесие. Инстинктивно кладу руки на затылок Мирона, запуская пальцы в его густые волосы, и прижимаюсь ближе, стремясь потереться самым чувствительным местом о его язык.

Мирон повторяет движение снова и снова. В голове — пустота, ни одной связной мысли. Кажется, что я на мгновение утратила дар речи и способность думать. Остались только чувства и обжигающее желание. Напряжение нарастает до предела, грозя вылиться в неконтролируемый взрыв.

Отталкиваю Мирона, понимая, что еще немного, и этот предел будет достигнут.

Снова опускаюсь на колени. На мне остались только кружевные трусики, и кожа пылает. Жар охватывает все тело, а внизу живота бушует пламя. Чувствую себя драгоценностью, только что извлеченной из грубой породы.

— Ещё, — выдыхаю я, погружая пальцы в его густые волосы.

Мир приподнимается, быстро расстегивая ширинку. Мои дрожащие руки тянутся к пуговицам его рубашки, стремясь освободить от ткани. Провожу ладонями по его напряженному торсу.

Опустив взгляд, я вижу его возбуждённый член — напряжённый, с капельками влаги на головке, с мощной структурой и проступающими венами.

Мирон достает презерватив, ловким движением вскрывает упаковку и раскатывает его по всей длине. Отодвинув полоску моего белья в сторону, он проводит пальцами между складок, лаская разгоряченную кожу и размазывая влагу.

— Вот так, моя хорошая, — довольная, хищная улыбка трогает его губы. Крепко обхватив мои бедра, он опускает меня на себя. Ощущение наполненности кажется очень сильным, тело отзывается тугой болью. Я зажмуриваюсь, сдерживая всхлип, но не могу сдержать короткий вскрик, когда он делает резкий толчок навстречу, заполняя меня до предела.

— Ты невероятная, — хрипло выдыхает он, повторяя движение. — Я схожу с ума от тебя.

В полумраке его глаза горят, словно раскаленные угли. Пытаюсь двигаться самостоятельно, но получается неловко и хаотично. Мирон останавливает меня, полностью перехватывая контроль над моими бедрами, поднимая и опуская меня в четком, неумолимом ритме.

Сознание словно растворяется, уступая место чистым, первобытным ощущениям. Каждый нерв вспыхивает, сливаясь в единую, пульсирующую цепь, ведущую к одной-единственной точке. Растворяюсь в этом моменте, становясь лишь этим телом, этим стоном, этой влагой.

Каждый толчок отзывается во мне все более громким стоном, переходящим в тихое поскуливание от переполняющего наслаждения. Мир кружится вокруг, тело бьет мелкая дрожь. Отчаянно пытаюсь уловить тот тонкий сигнал, предвещающий наступление разрядки.

Но в следующее мгновение все меняется. Мирон переворачивает меня на пол спиной, на мягкий ковер. Он жадно целует меня, параллельно сбрасывая с себя остатки одежды. В мерцающем свете экрана его тело кажется сильным, рельефным, словно высеченным из камня. Во взгляде — такой голод, что перехватывает дыхание.

Это не занятие любовью, это падение в бездну. Дикое, необузданное, животное слияние. Входит резко и глубоко, вытесняя собой все: мысли, страхи, весь мир. Вскрикиваю, сжимая его спину ногтями, и слышу в ответ его низкий, победный стон.

— Терпи. Ты сама начала, — хрипло шепчет мне на ухо, слыша, как я всхлипываю от нарастающего переизбытка ощущений.

Затем он начинает двигаться по-настоящему. Без ограничений, без компромиссов. Его ритм — жесткий, властный, отчаянный. Отвечаю с той же дикостью, обвивая его ногами, впиваясь губами в его мокрое от пота плечо. Реальность сужается до мерцающих отблесков на экране, до ощущения его тела над моим, до шепота, граничащего с рычанием.

Жар охватывает меня с головой. Ощущение невыносимого блаженства переполняет каждую клеточку тела. Изогнувшись в дуге, я смотрю в его глаза, затуманенные вожделением, и чувствую, как теряю связь с реальностью. Все внутри меня пульсирует, сжимается, стремясь к вершине, и в итоге взрывается, рассыпаясь на множество осколков оргазма. Отчаянно царапаю его сильные плечи, не в силах сдержать нахлынувшие эмоции.

Еще несколько мощных, глубоких толчков, и его тело напрягается до предела. Он хрипло выдыхает моё имя, крепко сжимая мои бёдра.

Мирон достигает пика ярко и мощно: я завороженно наблюдаю за тем, как его лицо искажается от глухого стона, как дрожат ресницы, как приоткрываются губы в беззвучном рычании. После чего обрушивается на меня всей своей тяжестью, дыша часто и прерывисто.

Глава 26. Мирон

Вечерняя прохлада обдувает лицо, пока еду домой после того, как высадил Арину. В салоне ещё чувствуется запах её шампуня, и я невольно улыбаюсь, вспоминая её образ. Мне нравится в ней всё: её тонкий аромат, мелодичный голос и то, как загораются глаза, когда она увлечённо рассказывает о чём-то, например, о квантовой физике. Даже её нахмуренные брови, когда она пытается понять мои шутки, кажутся мне очаровательными. В ней нет ничего искусственного, никакой наигранности, что так часто встречается у других девушек моего круга.

И секс с ней… это вообще космос. Не просто тупое «закрыть потребность», а реально что-то другое. Какое-то… слияние, что ли. Звучит, конечно, как сопливая мелодрама, но оно так и есть. До неё у меня тоже были девушки, и секс был нормальным, но с Ариной… всё глубже, чувственнее.

Телефонный зуммер вырывает меня из этих мыслей. На дисплее высвечивается «Влад».

— Алло, — бросаю в трубку.

— Жив ещё, мать твою! — вопит друг так, что у меня чуть барабанные перепонки не лопаются. На фоне слышен шум, музыка. — Где пропал? Опять со своей ботаншей в библиотеке, что ли?

— Слышь, завязывай, — стараясь не психовать, отвечаю я. — Нет, домой еду.

— Хер там! Своих корешей забыл совсем? Вытаскивай свою задницу в «Золотой шар». Мы здесь в бильярд рубимся, стол свободный, пиво холодное. Артём здесь соскучился по твоей роже. Когда последний раз вообще виделись?

— Не знаю, парни, я уже…

— Да ладно тебе, бросай ломаться, развеемся немного. Один вечер потусить не можешь? Мужики же ждут.

В его голосе слышится вызов. Чувствуется, если откажусь, завтра на меня повесят ярлык «подкаблучника». И хотя мне плевать на их мнение, внутри шевелится тот самый парень, который боялся выпасть из стаи.

Вздыхаю. В какой-то степени он прав. Будто отдалился от них, погрузившись в свой личный мирок. И, возможно, им действительно не хватает общения со мной.

— Ладно, уговорил, — отвечаю я. — Буду через полчаса.

— Вот это по-нашему! — радуется товарищ. — Ждём с нетерпением! И не забудь прихватить с собой хорошее настроение.

Сбрасываю вызов и, немного подумав, сворачиваю в сторону бара.

Заведение встречает меня привычной прохладой кондиционера, запахом дорогих сигар и кожи. Это не просто бар, а скорее клуб для тех, кто хочет показать, что у