Идеальная совместимость - Ника Юлианова

— Их так много, что и не скажешь, что человечество находится на грани вымирания.

— Чтобы этого не случилось, их должно быть больше.

В голосе Тора звучит спокойная уверенность, граничащая с жесткостью. Я не отвечаю. Наверное, мой муж знает, о чем говорит. А я все еще не понимаю, как реагировать. Несколько секунд мы стоим молча. Потом он чуть наклоняется ко мне, обжигая висок дыханием:

— Знаешь, — говорит он негромко, — без Акта совместимости большинство из них просто не родились бы.

Я медленно оборачиваюсь. Тор смотрит на колыбели. Как и меня буквально пару секунд назад, его полностью захватило увиденное.

— В Первом круге рождаемость упала почти до нуля. Люди могли десятилетиями жить вместе и так и не зачать ребёнка.

Его голос звучит ровно, как у гипнотизера.

— Система совместимости изменила это. Алгоритмы подбирают пары, которые способны дать потомство. Именно поэтому сейчас в этих колыбелях лежат дети. Без изменений в законодательстве их бы попросту не существовало. И человечество доживало бы свой век.

У меня колет в носу... Он делает это специально! Чтобы я прониклась. Засомневалась в правильности своих взглядов.

Малыш с тёмными глазами тихо сопит, сжав кулачок.

И где-то глубоко внутри меня действительно прорастает сомнение. Что, если иначе и впрямь было не справиться? Что, если не существует никаких других способов? Вот что? Что тогда?!

— Они не просили, чтобы их создавали по алгоритму, — тихо говорю я.

Виктор слегка поворачивает голову.

— Ни один ребёнок в истории человечества не просил, чтобы его родили.

Я смотрю на него. Тор не улыбается. Но в его глазах появляется едва заметный огонёк.

— Разница лишь в том, — продолжает он спокойно, — что теперь мы хотя бы знаем, как сделать так, чтобы они вообще появились.

Я снова перевожу взгляд на колыбели.

Маленькие кулачки. Крошечные сморщенные личики. Смешные кнопки-носы… Черт. Это невозможно.

— Пойдем дальше, — сиплю я, едва ли не пулей проносясь мимо Тора. Слишком много всего случилось. В голове куча мыслей, пробуждающих странное чувство, от которого хочется как можно скорее избавиться.

В какой-то момент я понимаю, что оторвалась от основной группы. Виктора задержали у входа — кто-то из администраторов что-то объяснял ему, размахивая планшетом, охрана чуть отстала. И тут слышу, как ко мне обращаются:

— Госпожа Теона.

Я оборачиваюсь.

Передо мной стоит мужчина в белом халате. Лицо совершенно обычное, одно из тех, которые невозможно запомнить. На груди бейдж врача. Ну, еще бы! Мы же в репродуктивном центре.

— Да?

Он делает шаг ближе и тихо замечает:

— Вам нужно пойти со мной. Быстро.

Не сразу понимаю смысл слов.

— Простите?

— У нас мало времени. Идёмте.

Он берёт меня под локоть. Не грубо, но так крепко, что становится ясно — это не просьба.

— Что вы… делаете? Вы кто?

Он наклоняется ближе, и его голос становится почти шёпотом:

— Я из Подполья.

Мир на секунду будто бы глохнет.

— Что? — сиплю я.

— Пойдёмте. Если вы хотите отсюда выбраться, сейчас самый подходящий момент.

Я оглушена и потому действую почти машинально. Сердце колотится так громко, что в ушах стоит гул. И кажется, что грохот наших шагов отражается от стен гулким эхом.

— Постойте… Я не понимаю… Вас послал Влад?

— Какая разница? Главное, что мы вытащим вас из этой ловушки.

Мы сворачиваем в служебный проход. Здесь почти нет людей, только тихий гул вентиляции и редкие вспышки медицинских панелей.

— Ловушки?

Мужчина резко оборачивается ко мне. И коротко усмехается, демонстрируя пеньки сгнивших чуть ли не под корень зубов.

— От брака с этим… отредактированным чудовищем.

Я резко останавливаюсь. Голова кружится. Все правильно. Еще недавно я бы отдала полжизни, чтобы мне помогли сбежать. Но сегодня… Смотрю на этого так называемого спасителя и… не знаю. Он не внушает мне никакого доверия. Его глаза фанатично блестят, а руки даже подрагивают — так он захвачен своей идеей.

— Мы не дадим превратить вас в машину для воспроизводства. В идеальную матку…

Меня передергивает. Мой проводник говорит с такой горячностью, что капельки слюны разлетаются в воздухе. И это омерзительно.

— Мы выведем вас отсюда. Мы вас спасем! Через несколько минут вы будете вне периметра. Уж поверьте…

Он открывает дверь, ведущую в технический коридор. Я тупо пялюсь на его ссутулившуюся спину. А внутри оглушительно воют сирены. Что-то не так. Я делаю что-то неправильное.

— Постойте, — кричу я. — Почему вы мне помогаете?

Мне нужно подумать. Нужно выиграть хотя бы пару минут, чтобы все как следует взвесить.

— Когда жена главнокомандующего сбежит от него, система зашатается, а его социальный рейтинг обрушится. Без пары. Без ребёнка... Мы его низвергнем… Разве ты не этого хотела?! — Он говорит это почти с восторгом. — Виктор Грей проиграет выборы. Да что там! Он потеряет и ту должность, что у него в кармане.

Все так… Наверное, так, да. Но эта мысль вовсе не приводит меня в восторг. Я в панике! Тор… Он не так плох. Он как мог старался. И опять же… Эти детишки. Такие сладкие…

— Ну же!

У меня на запястье смыкаются его грязные пальцы. Будто зачарованная смотрю на траурные рамки вокруг неухоженных обломанных кое-как ногтей.

— Нет! — качаю головой и резко выдёргиваю руку. Он смотрит на меня так, будто я сказала что-то совершенно абсурдное.

— Что?

— Я никуда с вами не пойду.

— Ты не понимаешь… — злится мой «спаситель».

— Нет, это вы не понимаете!

Я открываю рот, чтобы попытаться ему объяснить. Что все не так однозначно, как мы, в Подполье, думаем. Хочу рассказать о том, что мне открылось за эти дни. Может быть, попытаться организовать встречу с Владом. Он, конечно, тот еще анархист, но я не теряю надежды до него достучаться. Влад умный. Он обязательно поймет. Мы сумеем найти компромисс, я уверена, что сумеем.

Но я ничего не успеваю. Потому что на том конце коридора появляются знакомые люди в военной форме. Охрана Тора. От охватившего меня облегчения картинка перед глазами начинает расплываться и пульсировать в такт с оглушительным битом сердца.

— Стоять!

Разверзается ад. Незнакомец из Подполья хватает меня за руку и куда-то тащит. В этот момент откуда ни возьмись появляется Виктор. В его движениях нет суеты. Только тяжёлая, сосредоточенная решимость. Мужичок отлетает в сторону, бьется о стену и сползает на пол сломанной марионеткой.

Я сбивчиво дышу, с ужасом за всем этим наблюдая. Тор медленно поворачивает голову. Сначала смотрит на меня. Потом на поверженного противника. И я вижу, как в его лице что-то меняется.

Где-то