Возлюбленная героя в плену Злодея - Лина Эвери

Я не могла это произнести.

А Инир решился на это — сам ждал, когда Киран вырастет, когда обучится магии и придет к нему. Он спланировал свою смерть, чтобы избавить мир от рока в виде себя.

Я не могла это так легко принять.

Теперь, когда Киран не сможет получить свое страдание для обретения силы, что будет делать Инир?

— Да. Все так, — пожал плечами Инир, будто мы обсуждали погоду.

И как давно он смирился со своей судьбой? Восемнадцать лет назад, когда мир узнал о появлении мага Солнца? Или еще раньше…

— Но… — резко вспомнила я. — Вчера я дотронулась до тебя и… все прошло! Когда мы, ну…

Я смутилась, будто вспоминала что-то запретное.

Но ведь это было правдой — трещины появились и у Инира и у меня. И соединившись, они пропали. Это должно что-то значить. Инир задумался, но тишину пустого зала разрушило протяжное урчание…

Я схватилась за живот — я ведь с утра ничего не ела, сразу кинулась на поиски мага.

Покраснела, а Инир заявил:

— Достаточно тяжелых историй. Я покажу тебе кухню.

Тут была кухня?!

Инир телепортировался вместе со мной в светлое, теплое помещение. Тут было приятнее всего находиться из-за мягкого света лампад, создающих домашний уют. Никаких окон с заснеженным пейзажем, только каменные стены, увешанные полками с баночками и горшками всех размеров. Стояла большая печь, откуда шел жар и пахло чем-то мучным. Деревянные столы были испачканы мукой, витал сладких запах трав. Инир сразу отправился в мелкую коморку, где оказался склад с продуктами. Оттуда на кухню ворвался холодный ветер.

— Так значит тут… кто-то готовит? — непонимающее обвела помещение взглядом, будто ожидая увидеть кого-то еще.

— Что? Нет, в Башне лишь ты и я, — отозвался Инир, возвращаясь со склада с инеем на ресницах и держа несколько кусков мяса.

— Но тогда… кто готовит?

— Я.

— И моя еда, она…

— А ты думала, я создаю еду из воздуха? — усмехнулся Инир, раскладывая на столе ингредиенты и сбрасывая с себя плащ, закатав рукава белой рубашки.

Мне стало стыдно, что я ни разу не подумала об этом. Будто правда верила, что еда появляется по щелчку, сразу теплая и горячая, но Инир…

Все это время готовил для меня?!

Это, кажется, поразило меня куда большее его грустной истории в бальном зале.

Инир дал печи распалиться с помощью обычных спичек и взаимодействовал с огнем не боясь. Он взмахнул рукой и создал над замороженным мясом странный купол, и я сразу заметила, как то начинает размораживаться.

— Что это? — заинтересовалась.

— Я создаю сферу, в которой сохраняется тепло. Её стенки наоборот выпускают холод, понимаешь… — Инир будто сам не знал, как это работает.

Я провела рукой над куполом — да, чувствовался холодный ветерок. Но мясо внутри уже покраснело, под ним образовалась лужа.

— Так же ты доставлял мне еду? Даже когда я забывала про ужин, как не подойду, он был теплым, — вспомнила.

Инир кивнул. Наблюдать, как он нарезает овощи, было непривычно. Он работал ножом неряшливо, нарезая неровные и кривые куски, будто торопился.

— Но это ведь потрясающе! — заметила я, обдумав услышанное. Инир растерянно замер. — Разве это не значит, что ты можешь тоже создавать тепло?!

— Я запер тепло. А не создал, — вкрадчиво объяснил Инир. — Моя магия — зло, Фрэн. Я не могу исцелять, я причиняю лишь вред…

— Ложь! — перебила. — Ты исцелил меня, помнишь?

Подняла свою руку. Инир сглотнул.

— Это…

— Это доказательство, разве нет? — стояла на своем.

Инир смотрел на меня, будто на иллюзию и встряхнул головой, но я никуда не делась. Вместо обсуждения, он предложил:

— Давай я просто приготовлю тебе ужин, ладно?

Он не готов это обсуждать? Мой запал было трудно погасить, но я постаралась и выдавила улыбку.

— Ладно. Мясо с овощами? Тебе помочь? Я могу спечь лепешки.

Инир усмехнулся:

— Лепешки? Неужели принцесса умеет готовить?

Улыбка спала с моего лица, я огрызнулась:

— Я же просила не называть меня принцессой.

Инир осекся и вполне искреннее произнес:

— Прости. Я запомню.

Я не хотела ссориться, поэтому выдохнула и добродушно спросила:

— Где у тебя тут мука?

ГЛАВА 26

Инир лентой перевязал волосы, образов изящный конский хвост. Его лицо больше не скрывали белые пряди, открылись чуть острые уши, и я подавила желание коснуться их. Сама я тоже заплела волосы и с трепетом ощутила взгляд мага на оголенной шее.

Скоро и я и он не сможем сдержаться. Наше обоюдное желание витало в воздухе, но подавлялось запахом трещащего ароматного мяса в печи. Я смяла тесто для лепёшек — в приюте наша повариха всегда подавала небольшие булочки на обед, смазывая их маслом и в лучшие дни чесноком. Инир с интересом наблюдал, но держал комментарии при себе.

Начал ли он догадываться?

Теперь я обязана ему все рассказать, не таясь. Он сказал мне правду, я не могу его обманывать. Мы должны быть честны друг с другом.

Все это время Инир был заложником своей магии, а не её господином. А я не была Фрэнсис Роуз с того мига, как он забрал меня с Солнечного холма.

Отправив лепешки следом в печь, я с улыбкой заметила, что Инир испачкался мукой. Коснулась его скул и стерла её большим пальцем.

Инир завороженно наблюдал за мной, а в животе налилась приятная тяжесть.

Это так похоже на что-то… обычное?

Я могла представить нас на привычной мне кухне, где мы готовим обед вместе. Подначиваем друг друга, улыбаемся, целуемся… Как нормальная пара, не скрывающаяся свои чувства.

Это было возможно, говорило мне сердце. Но разум твердил не забывать про главную проблему — я чужая в этом мире, а Инир все еще зависим от своей силы. И пока это не решено, просто никогда не будет.

Еда была готова, и мы присели за стол в углу. Инир уступил мне единственный стул, а сам прижался к стене, держа в руках сковородку и начав сразу с нее есть. Я же растерянно смотрела на свою порцию и Инир это заметил.

— Черт. Я забыл, надо же… сервировка…

— Ты только для меня доставал тарелки? — удивилась. Неужели Инир всегда ел вот так, не запариваясь?

— Ты же все-таки… аристократка.

Я рассмеялась.

— Забудь, — и вилкой ткнула в поджаренный перец прямо в сковороде.

Инир еще немного понаблюдал за мной, видно думая, что я шучу. Но для меня это не было проблемой, и мы спокойно поели в тишине. Лепешки в старой печи вышли пышнее, чем в столовой, и куда