Одиннадцать огней Азеры - Лина Розен

в глазах была просьба. Ардали подчинилась. Лигелий направил девушку, осторожно накрывая ее ладонь своей и предлагая коснуться морды лошади. Пальцы Ардали ощутили короткую шерсть. Она была мягкой. От лошади исходил тонкий аромат молока. – Малире – посланники мира.

- Кто?

- Малире. Вы не слышали о красавицах Рави? – Лигелий выглядел рассеянным. – Сокровище семьи Малирельм. Белые лошади свободы. Они редко выбирают себе хозяев, но сестренке повезло.

Ардали не слышала ни о малире, ни о семье Малирельм. Возможно, они были недосягаемыми даже для торговцев, хотя, казалось, по их разговорам в Доме перепутья девушка узнала о мире все. Она погладила короткую мягкую шерсть с задумчивостью.

Малире повела мордой, высвобождаясь, и сменила милость не гнев. Лигелий закрыл Ардали рукой, заставляя отступить. Эттали поднялась на дыбы и замерла, остановившись. Лигелий не отводил от нее взгляда.

- Кажется, я не понравилась ей? – шепнула Ардали.

- Эттали не выносит, когда ей не принадлежит все внимание, – чуть усмехнувшись, успокоил Ардали Лигелий. – Т-с-с, тише. Тише. Выбирая кого-то, она хочет владеть всеми его мыслями, – добавил он, обращаясь к девушке. Лошадь успокоилась под мягким вниманием Лигелия, и на миг Ардали позавидовала ей. – Не хотите прокатиться?

Девушка вздрогнула, не ожидая такого вопроса. Лигелий обернулся.

- С вами? На… ней?

Лошадь фыркнула, тоже находя это невозможным.

- Со светом сестренки, – исправил амориец. – Эттали.

Ардали замешкалась. Она не умела ездить верхом, но предложение Лигелия казалось неотклонимым.

- Да, – признание вырвалось прежде, чем Ардали успела его достаточно обдумать. – Но я не умею. И я не думаю, что Эттали позволит… мне.

Лигелий протянул девушке руку, продолжая другой рукой поглаживать лошадь. Медля мгновение, Ардали приняла приглашение, и амориец подхватил девушку за талию, в следующий миг поднимая на спину лошади. Та не сопротивлялась. Лигелий запрыгнул вторым. Ардали качнулась. Лигелий обнял девушку сзади, поддерживая и не позволяя упасть. Малире повернулась и, не требуя приказа, зацокала по каменному полу галереи.

Несколько мгновений Ардали казалась себе фигурой изо льда, пока не осознала, что езда на лошади требует деятельного участия, без которого еще более неудобна. Ардали пыталась изменить положение несколько раз, но лошадь фыркала при каждой подобной попытке, так что объятия стали ощущаться единственным, что не позволяло Ардали быть сброшенной с лошади. Лигелий шепотом стал направлять ее.

- Возьмите тот же шаг… нет, не так. Постарайтесь стать с лошадью целым. Вверх… вниз… Ощутите. Поднимайтесь и опускайтесь с ней. Да, нелегко, я знаю. Этому учатся не один день. Не так резко!

К мгновению, как малире вышла на площадь из-под сводов галереи, окаймлявшей дворец, Ардали произнесла не одно «уф». Лигелий тихо посмеивался, но, к неожиданности девушки, это не раздражало – напротив, в этом было что-то, позволявшее езде верхом ощущаться небезнадежной.

Малире цокала по площади дворца, играючи обходя фигуры из льда. Ардали все больше увлекала неожиданная тренировка.

- Ничего, что мы останемся здесь? – спросила она, ловя сбившийся ритм.

- Вам не нравится? Вы хотите в другое место?

- В Мили! – Лигелий вдохнул, словно удивляясь, и чуть ослабил объятия. Ардали поспешила добавить. – Знаю. Мы не можем уйти так далеко?

- Эттали, что скажешь? – спросил вместо ответа Лигелий у лошади. – Не хочешь расправить крылья? – Малире не ответила, а амориец вдруг хмыкнул, словно услышал в молчании нужный ответ. – Держитесь.

Объятия стали вновь крепки. Без предупреждения, с красивого ритмичного цокота Малире перешла на рысь. Держать равновесие стало совсем трудно, и каждое прикосновение копыт с землей отдавалось стуком в теле Ардали, пытавшейся ловить ритм и не делать лошади больно. Огненным цветком ласары под кожей расцветал восторг.

Если бы девушка могла выбрать то, чему научиться, она бы выбрала верховую езду. Это разгорающееся чувство; нарастающее в руках, спине и ногах тепло, разделяемое с лошадью.

Мостовые Амории пролетали перед взором как одна. Река Амории сливалась в огромную змею, обнимающую столицу, так что невозможным становилось определить, где начало и конец. Впереди показались врата.

- Открывай! – не подъезжая, отдал приказ Лигелий. Малире замедлилась. Четверо стражей принялись открывать ворота. Еще два приветствовали Лигелия, выпрямившись наготове. Остановившись, Малире постукивала копытами, нетерпеливо гарцуя на месте. – Ты очень, очень красива, – смеясь, сказал амориец, и лошадь подняла голову, гордая собой. Ардали полностью с ними согласилась.

Ворота столицы открылись. Малире разогналась и, снова переходя на рысь, преодолела спуск к Мили легко, словно птица. У Ардали все лучше получалось возвращаться к нужному ритму, когда он нарушался. Тепло Лигелия окутывало девушку верой в себя.

На подходах к Мили лошадь перешла на шаг. Ардали некстати вспомнила, как опасна ночью Азера, и тут же успокоила себя мыслью, что Азера располагается дальше от Мили и ближе к дороге из Таллара, а значит, при движении к Мили со стороны Аморе нападения иссохших им по крайней мере не грозят. Лигелий хмыкнул.

- Что такое?

- Ваше дыхание, дели Ардали, менялось раз пять. Три раза вы напрягали спину, дыша коротко-коротко, и два раза выдыхали. Что за мысли бродят в вашей голове?

- Ничего, что мы украли лошадь будущей императрицы?

- Украли? – Ардали не видела выражения лица спутника, но могла поклясться, что в миг, когда амориец произносил эти слова, его брови удивленно приподнялись. – Малире невозможно украсть, дели Ардали. Они лучше погибнут, чем пойдут с теми, с кем не хотят идти. Сестренка знает об этом. Иначе не позволяла Эттали свободно бродить по Аморе.

- Но ведь малире нужно вернуть ко дворцу? А врата столицы закрываются на ночь, насколько я знаю.

- Да, мы с вами вышли из города перед закрытием. Теперь туда попасть лишь утром. Будем надеяться, милийцы позволят переночевать у себя.

- А если нет?

- Тогда спать нам под открытым небом Азеры, – сказал Лигелий. В его голосе не слышался страх, и это было девушке неясно. Лигелий совсем ничего не боялся? – Я даже отсюда чувствую, как пристально вы молчите, дели Ардали. Что вы хотите спросить?

- Вы ничуть не боитесь? – Ардали спросила прежде, чем осознала вопрос.

- Дозволено ли созданиям Хаоса бояться его воплощений? Рано или поздно все придет к Бездне.

Она замерла, снова сбившись с ритма. Бездна. Так называли конец мира, предрешенный даже раньше его начала. Мгновение, когда спящий Хаос, чье тело является тканью и материей всех стран, проснется. Возвращение или неизвестность?

Приверженцы