Одиннадцать огней Азеры - Лина Розен

Эпоха Великой эпидемии описана там очень подробно. Эта история впервые навела меня на мысль, что хасилы закрылись недаром. Подумайте сами: становление магом по-прежнему является таким же непредсказуемым превращением в странного, как и до укрощения Хаоса. Но хасилы знают, где появится маг. Они занимаются их обучением. Они же способны забрать у них магию. Вам не кажется это закономерностью?

- Не совсем понимаю, о чем вы.

- Я был уверен, вы меня поймете, – сказал Лигелий, качая головой. – Не берите в голову, дели Ардали. Я лишь хотел сказать, что полагаю, будто Айнере удалось что-то найти.

- И что это?

- Это я и хочу узнать, – уверенно сказал амориец, и во взгляде его на миг проявилась задумчивая мгла.

- А вот другая история, – голос светловолосой милийки заставил девушку вздрогнуть, отвлекаясь от Лигелия. – О розе и хлебе. Был у нас мальчик красивый, что солнце. Недалеко отсюда был. Каждый день ходил помогать на мельницу, и сам мельник прочил ему свое место. Гордилась мать сыном – не описать, как. Всем только о нем и рассказывала.

Они стояли у костра, где милийцы устроились полукругом, держа в руках заранее приготовленные куски ткани и ленты. Лигелий и Ардали переглянулись. Лигелий сел на землю, подогнув колени под себя, первым воплощая выбор, к которому они оба пришли в молчании.

- Что происходит? – шепотом спросила у одного из слушателей Ардали, присоединяясь к костру.

- Мы благодарим тени за все, чему они научили нас, – ответил милиец.

- И вот однажды воротается этот мальчик домой, а в руках у него – прекрасная роза, точно из Гарте, и хлеб теплый, точно из печи, – милийка продолжала рассказ. – Откуда? Спрашивает мать. А мальчик и говорит: видел он на мельнице мальчика, что был прекраснее солнца, он-то и подарил ему эти вещи на память, да сказал, что снова придет, коли завянет роза и станет холодным хлеб. Не поверила сыну мать: не бывало в Мили ребенка прекраснее, чем ее мальчик! Так и продолжила все, как было. Пять дней стояла роза – как была свежа, так и осталась, точно только срезали; пять дней не переставал хлеб теплым быть, а на шестой день завяла роза и хлеб холодным стал. А когда начала резать его мать, хлеб возьми, да и начал кровоточить. Испугалась мать, вспомнила рассказ сына, бросилась к тому, а тот без движения лежит – ушел в Хаос. С тех пор раз в ремер у нас печальница наступает – в этот день никто хлеба не ест, кваса не пьет, чтобы тени не тревожить.

Милийка бросила в огонь свою ленту, показывая, что закончила. Пламя на миг окрасилось в белый – в цвет ленты, и успокоилось вновь. Милийцы замолчали, оглядывая друг друга и предлагая продолжить тем, у кого есть дары теням.

- А вот еще история, – выступил добровольцем другой милиец. Ардали прислушалась. – В сезон цветения однажды мне довелось направиться на прогулку по своей излюбленной тропе…

- Дели Ардали? – неожиданный голос не дал девушке сосредоточиться на рассказе и заставил обернуться. Миловидная милийка со сплетенными в косу волосами, украшенными бусинами, стояла за ней. – Старшая Теара просила привести вас.

- Да? – не сразу вспомнила, кем является Старшая, Ардали.

- Старшая готова ответить на ваш вопрос, – терпеливо добавила милийка. Слова, которые Ардали до этого так ждала, вдруг ощутились тревожно. Она неохотно поднялась. Лигелий шепнул что-то одними губами, ловя ее взгляд. На миг показалось, словно он сказал: «Все будет хорошо».

- В ушах зазвенело, когда раздался вопль, – продолжал историю милиец. – Я не сразу понял, что это был мой собственный крик.

Мрачные слова милийца были последним, что услышала девушка прежде, чем проводница отвела ее от огня. Они направились в сторону, противоположную празднику. Ардали покачала головой, ощущая страх. Ничего не случится, если она поговорит с Теарой. Чего она боится? Но история Лигелия взволновала ее. Слова милийца казались неслучайны.

Дом Старшей находился в отдалении от костра и шума, располагаясь независимо от других домов. Прежде праздник затихал позади, как будто не желая того. Теперь же его вовсе не было слышно, и тени, длинные и худые, сидели на выступающих углах домов как птицы на насесте. Они казались гостями, желавшими, но не имевшими возможности попасть к остальным.

Небольшой дом стоял на трех невысоких сваях, напоминавших пни от срубленных деревьев. Крышу дома Старшей – в отличие от мансардных крыш Мили эта была двускатной – покрывал мох. Вокруг крыши вилась гирлянда из засушенных цветов, напоминавших те, что украшали цветец Литы. В двух узких окнах дома, смотревших на дорогу, мерцал свет.

Проводница постучалась, и дверь открылась – сама, как показалось Ардали, хотя, конечно, это было невозможно. Милийка поднялась по трем ступеням первой, раскрыла дверь шире, взглядом поторапливая девушку, и Ардали вошла в дом.

Три решетчатых узких окна пропускали слабый ночной свет. Большую часть внутреннего пространства дома занимала печь. На печи располагалась скромно обозначенная льняным покрывалом и травяными валиками – такие же были у Делары – кровать. Справа от печи, в углу стояли стол, скамьи и висели несколько заполненных посудой полок.

На еще не снятом со станка полотне была начата вышивка. Клубки разноцветных нитей были сложены в корзину под низкой лавкой, приставленной к станку. Теара, снявшая вуаль, стояла у подоконника, разрыхляя землю в деревянном длинном горшке.

- Благодарю, – кивнула она. – Ты можешь идти, – добавила она тихо. Милийка с поклоном вышла из дома, закрыв дверь. Теара ссыпала зерна, отряхивая руки. – Лита сказала, у тебя есть вопросы. Я слушаю.

- Я хочу узнать о семье Мернар из Мили.

- Нет.

- Но вы сказали…

- Я сказала, что слушаю, но это не твой истинный вопрос.

- Вы знаете, что я хочу знать на самом деле? – усмехнулась Ардали.

- Я – да. А вот знаешь ли ты сама?

Ардали замолчала, взглянув в лицо Теары в поисках подсказок, но взгляд Старшей был непроницаем. Разве Ардали не сказала, что хочет знать о семье и о том, кто она такая? Какой еще может быть вопрос?

На следующей мысли девушка осеклась. В самом деле, так ли важно для нее было узнать о семье Мернар или о том, кто она такая? Казалось, одно продолжало другое, но лишь на первый взгляд. Она отказалась от предложения Лиссаны, давно