Одиннадцать огней Азеры - Лина Розен

Ардали едва не упустила то, что, выходит, и ее путь был соткан из крови Хаоса. В ней имелась часть тени. Она была… тенью?

- Старший был недоволен, но его приказом ей дали участок земли, – голос Теары звучал как будто издалека, так что девушке пришлось приложить усилия, чтобы вернуться. – Вскоре она построила дом и вышла замуж. Два ее сына ушли в Хаос, едва пришли из него, а из двух дочерей после болезни осталась одна. Она была полной противоположностью Мернаре: некрасивая, необщительная, неповоротливая, не способная к труду, да к тому же еще страдающая проблемами с памятью. Лишь одно ей удавалось хорошо: она любила рассказывать истории, которые никто еще не знал и не слышал. Они завораживали милийцев. Представь себе: дочь Мернары вышла замуж за самого преданного своего слушателя.

- Да, – Ардали кивнула, показывая, что слушает, но собственные мысли не отпускали ее. Как она могла быть тенью? Почему не могла ею быть?

Считалось, тени редко выходят за пределы Азеры. Однако истинная история рассказывала, что в каждом сколь-нибудь значимом событии, изменявшем пути стран, были задействованы тени. Несущие перемены, они, не прекращая, создавали и перекраивали ткань дней как пауки.

Столь частое во всех странах сравнение теней с ткущими паутину пауками теперь показалось Ардали более точным, чем раньше. Оказывается, и она была лишь одной из нитей, сотканных тенями.

- Я не буду утомлять тебя перечислением поколений, – сдалась Теара. – Скажу только: дети дочери Мернары не получили болезни матери, а старшая из них даже открыла в Мили школу. Тени оставались их сутью, но каждый Мернар пошел по своему пути. Многие оставили след на земле Мили, но еще больше – в иных местах. Мало-помалу дом их опустел. Когда я встретила твою мать, дом семьи Мернар стал забытым местом.

- Вы знали мою маму?

- Я помню ночь, когда встретила ее. Я тогда не была Старшей и даже не думала, что стану ей. В тайне от родителей я позволила твоей матери переночевать у нас дома. Она была беспокойна, и я всячески пыталась успокоить ее. Мы много говорили: она спрашивала о Мили, я – о том, что лежит за ее пределами. Между прочим, твоя мать рассказала, что из Таллара ей пришлось бежать.

- Что вы сказали?

- Если ты хочешь спросить, что с ней произошло, я не знаю, – ответила Теара раньше, чем Ардали задала вопрос. – Мы не пили чай вместе. Она сказала, что убежала.

- А потом?

- На следующий день я попросила за нее Старшую, и та позволила твоей матери занять свободный дом. Мы больше не общались, и я долго даже не знала о том, что она из семьи Мернар. Ты появилась у нее через несколько триер здесь, в Мили.

- Кто был мой отец?

- Хотя путь твоей матери ничем не отличался от пути других милийцев, она ни с кем не сошлась. Твой отец не был милийцем. Полагаю также, нечто, связанное с ним, и могло заставить твою мать сбежать.

Сказанное не понравилось Ардали. Значит, ее отец мог быть где-то в Талларе? Он мог знать о ней? Аделье Лейер никогда не упоминал об этом.

Неужели ее мама присутствовала в Талларе настолько тайно, что о ней не сохранилось никаких сведений?

- Не могу понять…

- Многое непонятно и мне. Это еще не все.

- Есть что-то еще?

- Да.

- Когда тебе было девять, ты ушла из Мили.

- Я... ушла? Почему?

- В тот день милийцы видели, как ты отправилась в сторону Пограничья, большего я не знаю. Твоя мать ушла в Хаос вскоре после этого. Ты вернулась лишь теперь.

- Но почему мама меня отослала?

- Мне кажется, у твоей матери была та же болезнь, что у тебя. Возможно, она была у каждого из потомков Мернары, проявляясь то меньше, то больше. Думаю, твоя мать надеялась замедлить ее течение, отослав тебя дальше от Азеры.

- Не очень-то это помогло.

И почему тогда мама осталась здесь сама?

- Ты судишь поспешно, – отрезала Теара. – Лимнати проявляется из прорех, а прорехи не могут существовать долго, потому что от этого сон Хаоса может перестать быть гармоничным. Тени способны находить прорехи и вплетать в них свою нить.

- Это значит, что Лимнати быстрее проявляется рядом с тенями?

- В Мили их источник, – кивнула Теара. – Я думаю, Лимнати может проявиться у всех, кто близок к теням. Однако милийцы особенно близки к ним, поэтому едва ли хоть один из нас не тронут тенью. Здесь о Лимнати знают не понаслышке.

- Вот почему Делара сказала, что Лимнати свойственна милийцам. Не только Мернар, но всем милийцам, – поняла Ардали. – Но ведь милийцы не теряют воспоминания, как я.

- Это утверждение? – спросила Теара, чуть улыбаясь, словно указывающий на просчет ученика учитель.

- Делара, Лита, Арава… они не страдают Лимнати.

- Лимнати может проявиться и нет. Она бывает слабой и сильной. Она проявилась в тебе, не тронув Делару и Литу, но это не значит, что какая-нибудь их праправнучка не будет страдать тем же, что ты. Это не значит, что твои дети будут больны, но они также не защищены от Лимнати. Что касается Аравы… с ней не все так просто. Лимнати забрала ее родителей. Мы не знаем, передалась ли Араве их болезнь.

- Лимнати забрала родителей Аравы?

Теара замолчала, словно осознав, что сказала лишнее. Мгновение она раздумывала над словами, прежде чем заговорить вновь.

- Знаешь, что значит «лимнати» в переводе с древнего языка Хаоса?

- Нет.

- Это значит «тайна тени». То, что скрывает тень. Когда Лимнати особенно сильна, ее носитель погружается в видения. Видения Лимнати могут быть очень заманчивыми, но им нельзя дать поглотить себя. Родители Аравы слишком всматривались в бездну, очертания которой пыталась проявить Лимнати. То, что не принадлежит Хаосу, не может существовать в нем. Они узнали это на собственном примере.

Теара не оговорилась: историей родителей Аравы она предупредила Ардали. Девушка судорожно втянула воздух.

Она хотела спросить, что именно случилось с родителями Аравы, но поняла, что не может. Она не хотела знать, как забрала их Лимнати, потому что боялась услышать ответ. Сейчас она была к нему не готова.

- Я могу побывать в доме семьи