Одиннадцать огней Азеры - Лина Розен

приняв, что хочет быть тем, кто сейчас, а не той, кем была раньше. Действительно ли она хотела знать, кто такая? Или знать о том, кто ее семья? Она все равно оставалась одна.

- Расскажите мне о Лимнати.

Множество кусочков стекла образовали мозаику. Вот оно. Прежде девушка не называла свои «выпадения» болезнью, но после слов Делары мысль о Лимнати овладела ей. Если это была болезнь, ее можно было вылечить. Если это была не болезнь, то что?

- Теперь ты задаешь правильные вопросы, – сказала Теара. Она улыбнулась, указывая рукой на узкую скамью напротив. – Садись. – Ардали села, не заметив, как легко подчинилась приказу. – Ты обучалась где-нибудь?

- Не знаю, – ответила Ардали честно. – Точнее, не помню. Возможно.

- Не помнишь, – Теара оглядела девушку. – Плохо. Я буду говорить так, как знаю сама. Ты можешь не понимать, но понять должна попытаться.

Не слишком воодушевляюще для начала.

- Хорошо, – пообещала Ардали.

- Ты знаешь, что принято считать, будто существа Хаоса не видят снов?

- Конечно, – фыркнула девушка. – Это всем известно. Если кто-то видит сон, значит с ним говорит Хаос.

К чему спрашивать о том, что и так все знают?

- Каждому известно, что Хаос, из которого все появилось, спит. Его сон – это то, что позволяет существовать нашему миру. Все мы лишь нити этого сна, оттого-то мы приходим из Хаоса и в Хаос уходим. Мы не видим сны потому, что сами являемся лишь снами. Однако Хаос спит так давно, что мгновение от мгновения покидает глубокий сон, переходя в дрему. Знаешь, как это бывает? Когда ощущение становится слишком сильным, ты просыпаешься. К счастью для нас, мы лишь слегка пробуждаем Хаос, как шум. Он может ворочаться, но не проснуться.

- И какое отношение это имеет к Лимнати?

- Ты должна набраться терпения, если хочешь узнать ответ на свой вопрос.

Теара была права. Но унять нетерпение девушка не могла.

- Что происходит, когда Хаос прерывается на дрему? – переменила Ардали вопрос. Она не стала спрашивать, что случится, если Хаос проснется. Об этом говорили трактовки Бездны. Никто не знал точно, что.

- В дреме Хаоса создается нечто на границе бодрствования и сна. Трудно сказать, что это такое. Возможно, что-то среднее между мыслью и сном, возможно, воплощение того, что разбудило Хаос. Мы называем их тенями. Тени не созданы напрямую сном, а являются частью воплощения Хаоса, запертой в его сне так же, как и мы. Их происхождение является их слабостью и силой. Они могут действовать так, как желают, в отличие от связанных «путями» сна нас. Не имея изначальной формы, могут принять любую, но из-за отрезанности от общей ткани им труднее войти в нее. Для этого им нужны нити. Мы.

- Вы говорите об Азере? Мили?

- Не только. Тени избрали Азеру своим местом, да, но они наполняют все страны. Чаще они ощущаются как легкое искривление того, что знакомо. Мимолетное «показалось». Однако некоторым из них удается заменить достаточно нитей, чтобы стать осязаемыми.

- Что значит «заменить»?

- Что, по-твоему, легче: сплести другое полотно или заменить несколько нитей в старой ткани?

Девушка бросила невольный взгляд на незаконченную вышивку на станке.

- Сплести другое надежнее, но дольше, – она повернулась к Теаре. – Заменить несколько нитей труднее, но, если полотно не закончено, это лучше, чем начинать все заново.

- Это и значит «заменить». Вытянуть ненужные нити и заменить их на нужные. Тени постоянно ищут тех, чью нить могут заменить собственной.

- Но какова их цель?

- Они просто хотят быть.

- Не понимаю.

Теара улыбнулась, усаживаясь на лавку. Ардали облизнула губы.

- Как ты думаешь, что больше всего желают те, кто заперт?

- Свободы? – предположила девушка.

- Поначалу свободы, да. Но чем дольше ты заперт, тем более близка тебе собственная тюрьма. Допустим, тебя выпускают. Что ты будешь делать?

- Попытаюсь найти свое место.

- Хорошо, будь так. Вот только сон Хаоса не был создан для теней. Каждой тенью сначала движет лишь желание выйти из клетки сна, для которой они слишком свободны, пока они не начинают понимать, что могут перестать существовать и сами, если проснется Хаос. Тогда все меняется. – Теара замолчала на мгновение. – Пока одни разрушают все, другие сплетают нити Хаоса в сон, от которого меньше всего хочется просыпаться. Нити, что заменяют тени, называют кровью Хаоса. Вытягивая их из сна Хаоса, тени заменяют их сущность на свою собственную. В ходе таких изменений в ткани сна порой появляются прорехи. Лимнати – одна из них.

- Эта прореха, о которой вы говорите, – перебила Ардали. – Что это такое?

- Нечто, затемняющее сон и проявляющее то, что лежит за его пределами.

- И что же это?

- У тебя иногда возникают чувства и знания, которым ты не находишь объяснения? Как будто они…

- Подсмотрены мной? – быстро поняла Ардали.

- Видимое тобой в такие мгновения и есть то, что лежит за пределами сна Хаоса, – кивнула Теара.

- Оно, действительно, существует?

- В некотором роде.

- Лимнати можно вылечить?

- Нет.

- Но почему она проявилась у меня?

- Лимнати передала тебе мать.

- Мама?

- Первая Мернар была одним из воплощений теней. Да, не удивляйся. Я говорила, что тени способны воплощаться в той форме, в какой хотят. Не мне знать, сколько нитей для этого переменилось. Я знаю только, что тень взяла себе имя Мернары, когда пришла со стороны озера дряков. Она была невероятно красива, но только эта красота выдавала ее. В остальном она не отличалась от милийцев – работа и танцы сменяли ее путь так же, как сезоны. Она была на виду. Ее многие полюбили. Присматривавший тогда за Мили Старший даже взял Мернару в ученицы, но она отказалась, когда пришел черед передать ей власть.

- Почему?

- Она полюбила, – ответила Теара. – А Старшая не может иметь семьи.

- То есть, – неуверенно проговорила Ардали, осматривая молодую, полную чувств Теару, и не посмела окончить фразу. – Вот как?

Неужели из-за названия Старшей Теаре придется провести весь путь одной? Ардали не могла спросить это.

А потом пришла иная мысль: значит, тени способны к чувствам? Ардали попыталась представить себе влюбленную тень и поняла, что эта мысль вызывает в ней тревогу. Любовь тени казалась подобна девуре