Истинная вина жестокого ректора-Дракона - Властелина Богатова

Он резко дёргает меня за волосы, запрокидывая мою голову, и впивается в губы властным поцелуем.

Без нежности, без предисловий, лишь голодно, жадно, покоряюще, сминая моё сопротивление и заставляя отвечать. Он больно сминает мои губы своими горячими, настойчивыми, безумно голодными.

Я не знаю, как нахожу в себе силу, хотя знаю как: моя иммерсия. Она буквально бьёт наотмашь, как ударная волна.

Я отталкиваю его с таким гневом, что сама отскакиваю, чуть не сбив с места стол. Посуда издаёт звон, а я бросаюсь за спинку дивана, вцепившись в неё руками.

Моя грудная клетка ходит ходуном, руки пронимает дрожь, губы пылают как и щеки. В голове шум, и грохот магической силы.

— Вы переходите границы, майор, — яростно дрожит мой голос. — Ещё раз и я применю силу.

Морстейн выглядит хищно, а иммерсия едва ему подчиняется.

Он делает шаг в мою сторону, я хватаю вилку со стола и угрожающе выставляю вперёд, пячусь назад.

— Это моё последнее предупреждение, — бросаю косой взгляд на дверь за его спиной: выход отрезан. И дракон специально закрывает его собой.

— И какой же силой ты ответишь, курсант Дирсти? — холодная улыбка касается его губ, когда он смотрит на столовый прибор в моей руке.

— Обязательно узнаете, если сделаете ещё хоть шаг.

— Ты применишь силу к своему главнокомандующему?

— Если надо будет — применю.

— Опасно, очень опасно, Франческа Дирсти.

Демонстративно вытирает губы тыльной стороной руки.

И взгляд Морстейна темнеет ещё больше, становясь почти чёрным, бешеным, нерв на скуле дёргается.

Очередной всплеск магии бьётся в теле, заставляя машинально сжать колени, тело предательски реагирует на иммерсию чёрного дракона. Золото скользит по бёдрам, растекается под кожей, будто кто-то медленно проводит огнём.

И я злюсь.

Потому что знаю, чем это заканчивается.

Мне приходится держать иммерсию в узде, буквально душить её внутри, не давая развернуться. И одновременно не позволять дракону приблизиться. Ни на шаг. Ни на вдох.

Потому что если он коснётся, я не уверена, что снова смогу устоять.

Плохая была затея соглашаться на этот проклятый ужин. Как теперь вырваться, ведь очевидно, майор немного не в себе.

— Вы что-то перепутали, майор, я курсант, и меня нельзя трогать.

— Допустим, но ты ответила, так в чём же дело? — снова шаг.

Он не торопится. Сокращает расстояние по сантиметру, как будто наслаждается охотой.

— Вы нарушаете устав.

— Устав? — он усмехается, будто ребёнок сказал глупость. — Приютская, здесь есть только мои правила.

Он наступает медленно, уверенно, будто исход уже решён. Самодовольный подлец. Думает, что я уже его.

— Ответить не значит согласиться. Вы застали врасплох и хорошо это понимаете.

Ещё шаг. Вилка дрожит в пальцах, но я не опускаю её. Смешно, ведь против него это почти детская игрушка. Но я воткну, если придётся.

— Самооборону никто не запрещает, а вы загоняете меня в ловушку. Отпустите меня немедленно.

Он уже обходит диван.

— Зачем? — голос у него ниже, почти шёпотом.

Я отступаю, но слишком медленно, будто сама даю ему время приблизиться.

— Что вам от меня нужно?.. — выдыхаю, это звучит не так твёрдо, как должно.

Сердце бьётся гулко. Иммерсия дрожит под кожей тёплой, тягучей волной, стекает в ладонь, проступая ажурным золотым следом драконьей кожи.

Морстейн замирает. В его глазах мелькает удивление. Первая эмоция за весь вечер, которую он не контролирует.

Драконья ипостась не готова к бою, а к чему-то очень неприличному. И это обидно, до слёз. Я знаю, что будет, если он коснётся снова. И именно это пугает сильнее всего.

Он делает шаг.

— Вы играете с огнём, майор… — шепчу уже тише. — Не подходите, прошу, — уже умоляю.

— Ты сама просила снять контур, так в чём же дело?

— Я просила снять оковы, чтобы можно было защитить себя, — почти выкрикиваю.

Он щурит взгляд. Зрачки становятся уже, ещё более устрашающе.

Он напряжённо сглатывает и не сводит с меня глаз ни на секунду, пожирает ими. Он ведь самый настоящий хищник, сильный, быстрый, ему ничего не стоит сократить дистанцию и повалить на диван. Но тянет время, выжидает, когда я сама дрогну.

Дверь далеко. Я захожу за стол, дальше диван и тяжёлый книжный шкаф, и проход между ними слишком узкий.

Что же делать? Что?!

Если через диван, то он поймает, прыгнет прямо на него и придавит телом. Если к шкафу, то загонит в угол.

Он приближается, давит своей жаркой драконьей аурой.

Иммерсия вспыхивает под кожей. Горячо.

Беги! — командует голос разума.

Я резко падаю на пол, теряя вилку, и ныряю прямиком под стол.

Колени бьются о паркет, затылок всё-таки встречается со столешницей. Графин с грохотом падает, вода расползается по полу, стекает с обеих сторон.

— Франческа… — его голос и чёрные носки ботинок рядом. — Лучше вылезай.

Чёрт.

Он не ожидал этого. Но он быстрее.

Тень падает со всех сторон. Стол вздрагивает, он тоже опускается, чтобы достать.

Я подаюсь вперёд, ползу на четвереньках, задеваю все края, какие можно, скользя по воде ладонями.

Горячие жёсткие пальцы вдруг смыкаются на моей лодыжке, почти нестерпимые, будто к коже прижали раскалённый металл.

— Попалась.

Паника взрывается в голове. В висках стучит так, будто сейчас оглохну.

Я разворачиваюсь, падаю на бок и, не думая, бью ногой. И попадаю, правда не знаю куда, может в плечо, грудь или подбородок.

Слышится глухой рык. Хватка ослабевает, и я вытаскиваю ногу, цепляясь ладонями на пол, в лицо хлынет ледяным сквозняком из-под двери. Два шага до свободы.

— Дерзишь… — хрипло, почти одобрительно шипит он. — Мне это нравится.

— А мне — нет, — рычу я, подтягиваюсь и выползаю с другой стороны.

Быстро поднимаюсь на ноги и не оглядываясь, страшась, что увижу разъяренного самца, бросаюсь к выходу. Лечу через весь пустеющий и утопающий в сумерках кабинет.

Дёргаю ручку. Дверь поддаётся. Но тут же, с другой стороны порога, я врезаюсь во что-то твёрдое.

Мои вздрагивающие плечи сжимают чьи-то спокойные руки, я в ужасе вскидываю взгляд.

Александр смотрит на меня с удивлением на моё до безумия взволнованное горящее лицо.

Его глаза расширяются, при виде моего вида, растрепанных волос, дрожащих после хищного поцелуя губ, и отпечатков чужих пальцев на щеке, а за спиной уже слышны