Попаданка в послушницу - Ольга Геннадьевна Росса

Спустя неделю Елена описывала посещение театра, куда пригласил её жених в отдельную ложу. Её сопровождал отец, который без конца говорил о подготовке к свадьбе. И вот тут я заметила, что тон повествования юной княжны стал меняться:

“Князь удостоил меня скромным, но дивным подарком — букетом ландышей. Сим несказанно удивил меня. Во-первых, в Петербурге ландыши ещё не распустились, стало быть, их доставили издалека. А во-вторых, как ведомо, букет из ландышей на языке цветов знаменует чистую и давнюю любовь. Осмелюсь льстить себе догадками, что Илларион Константинович питает ко мне глубокие чувства”.

Далее в записях совсем исчез упаднический тон, только переживания о предстоящем замужестве. Кажется, княжне льстило, что Ромадановский уделяет ей внимание, дарит подарки, но сама она не высказывалась о том, что князь ей люб. И я сделала вывод, что Елена не питала к нему сильных чувств, скорее, смирилась с тем, что неизбежно.

Накануне свадьбы княжна написала:“Завтра я стану законной супругой князя Ромадановского. Я выполнила свой долг и не отказала ему, как было условлено. Папенька, позабыв о прежних азартных забавах, рад союзу двух древних родов. Он вновь улыбается и пребывает в наилучшем расположении духа. Я счастлива видеть папеньку прежним, любящим и заботливым отцом, каким его всегда знала. Молю Господа, чтобы супруг мой так же относился ко мне с любовью и уважением. О большем и не прошу”.

Следующая запись была датирована шестым маем, после свадебного торжества. Описание венчания, прибывших гостей и застолья я прочитала по диагонали. Добравшись до момента, когда Елену отвели в спальню, я поняла, что наступил момент брачной ночи.

“Пока нянюшка помогла мне готовиться ко сну, поведала о том, что происходит в супружеской спальне после венчания. Сие откровение повергло меня в крайнее смятение. Страх вновь овладел мной. Когда же Илларион Константинович явился в спальню в одном халате, я едва не лишилась чувств при его виде. Стыдно описывать подробности происшедшего между нами. Нянюшка предупреждала, что сие действо сопряжено с неприятными ощущениями и болью. Однако надо отдать должное супругу, он вёл себя со мною крайне деликатно, был осторожен и терпелив. Только ердце сжимается от мысли, что мне придётся переживать сие снова и снова, докле я не понесу от супруга”.

Бедная княжна понятия не имела до брака о близости супругов, что неудивительно для девятнадцатого века. Кажется, она восприняла супружеский долг как повинность. Интересно, князь сумел разбудить в жене чувственность? Судя по описанию первой брачной ночи, он старался, вот только молодая супруга была так напугана откровениями нянюшки, что, похоже, не смогла расслабиться. Читать дальше я не стала, ощутив резь в глазах.

Убрав в стол дневник, я потушила керосиновую лампу, и легла в кровать. А во сне привиделось такое, что вспоминать стыдно.

Глава 21. Сон о прошлом

Глава 21. Сон о прошлом

Глава 21. Сон о прошлом

Мокрая садовая дорожка вилась под ногами вглубь сада. Туфли хлюпали от сырости. Прогремел гром. Дождь усилился, а я уже промокла до нитки — платье стало тяжелым, со шляпки ручьём текла вода.

— Елена, ещё немного, — раздался рядом голос. Мою руку крепко держал супруг, уводя за собой по дорожке. — Павильон за тем поворотом.

Ромадановский был в костюме и совсем не походил на того грозного офицера, каким я его увидела впервые. Он быстро шагал, не выпуская моей руки, и я еле поспевала за ним. Мне хотелось только одного — скорее добраться до укрытия и спрятаться от ливня, который внезапно застал нас на прогулке по саду.

За поворотом действительно показался небольшой каменный дом с высокими арочными окнами. Нога вдруг поехала по скользкой дорожке, я чуть не упала, но князь удержал меня, притянув к себе.

— Осторожнее, — его голос стал глубоким и вкрадчивым. Мужчина подхватил меня на руки. Оказавшись в его крепких объятиях, я тут же позабыла о дожде. Смотрела в его зелёные глаза и тонула в их омуте. Рассматривала лицо князя — оно казалось мне красивым: волевой подбородок, чувственные губы, аристократические скулы.

Я даже не заметила, как мы оказались внутри домика. Супруг бережно поставил меня на ноги возле небольшого диванчика. Внутри помещения было сухо и уютно. За окном бушевала стихия, сверкали молнии и дождь лил как из ведра.

— Тебе нужно переодеться, иначе можешь заболеть, — ласково произнёс князь и юркнул за деревянную ширму с японскими мотивами. Вернулся он быстро, держа в руках тёплый плед. — Снимай скорее платье.

Мужчина приблизился, смотря на меня так, что сердце зачастило. Он встал за моей спиной, молча снял с моей головы шляпку, бросив её на чайный столик. Шеи коснулись горячие пальцы, расстёгивая мелкие пуговички на платье.

— Замёрзла? — ласково прошептал он, и горячее дыхание защекотало мое ухо.

— Очень, — томно вздохнула я, наслаждаясь каждым движением его пальцев. Однако ловко он освобождает меня от мокрой одежды.

— Ничего, сейчас согрею, — многообещающе прошептал он, касаясь губами кожи на шее.

Ромадановский действовал быстро, в одно мгновение я оказалась в нижнем белье и корсете, которые тоже промокли насквозь. Щёки запылали от стыда и неловкости.

— Не надо, я сама, — прохрипела я, когда настойчивые руки уже расшнуровывали корсет.

— Чего ты боишься, Елена? Я ведь твой муж, — напрягся князь, но продолжал соблазнять меня своим чарующим голосом. — Моя лесная нимфа, я безумно хочу касаться тебя, целовать...

И таким вкрадчивым тоном он говорил, что внутри меня разгорался пожар. Князь не отступил и продолжил избавлять меня от одежды.

У моих ног лежало мокрые платье, сорочка, корсет… только панталоны ещё оставались на мне. Они, кстати, оказались единственной деталью одежды, которая не промокла. Я стыдливо прикрыла грудь руками, боясь встретиться со взглядом мужа, а он целовал мои плечи, будоража тело откровенными ласками.

— Елена, я люблю тебя, моя нимфа, — шептали его губы.

Князь отступил,