Средневековая история - Галина Дмитриевна Гончарова

– Ваше сиятельство, а вы подумали о реализации?

Лиля пожала плечами.

– Было бы что реализовать…

– А вот я хотел бы с вами об этом поговорить. У меня, как вы знаете, есть племянники…

– Торес-старший. Вы его имеете в виду? – догадалась Лиля.

– Да, Ваше сиятельство. Мальчик не родился ювелиром. Зато находить общий язык с людьми, договариваться, распоряжаться… Это для него. Я даже загрустил – ну кто доверится эввиру? Но…

– Я поговорю с Торесом, – решила Лиля. – И если мы сработаемся – почему бы и нет. Сначала пусть поможет с Таралем, а потом, когда приедет Тарис Брок – перекинем ребенка на реализацию продукции, по времени будет самое то…

– А что вы таки думаете о реализации? – поинтересовался Хельке.

Лиля честно призналась, что она об этом не думала.

– А если, Ваше сиятельство, поговорить с нашими старейшинами?

Лиля вскинула брови. Мол, не знаю что это за зверье – и Август с Хельке принялись просвещать даму.

Как оказалось, эввиров – не любят. Поэтому они вынуждены держаться друг за друга. Например, селиться общинами. Во главе общины стоят несколько стариков из самых почтенных, как правило – три-четыре человека. Они судят, рядят, разбирают споры между своими, все работающие эввиры часть денег отчисляют общине – и из них помогают тем, кому не везет.

Там есть еще много чего. Но главное – в другом.

Эввиры – народ торговый. И у них налажена сеть лавок и связь по всему материку. Если графиня договорится о проценте – это все равно получится дешевле, чем налаживать дело самой.

Лиля задумалась. И кивнула.

– Я поговорю с королем. Если он согласится – почему бы нет? Составим договор, обговорим обязанности и права сторон, обязательства друг перед другом, штрафы за их нарушение, тем более, что я буду выступать лишь посредником. А Его величество – заинтересованной стороной.

Хельке выглядел грустно. Судя по всему, хитрый эввир собирался таки чуточку нажиться на графине. Но – увы. На Эдоарде сильно не наживешься.

С другой стороны – можно получить свое и не деньгами.

Защитой, спокойствием, снятием кое-каких запретов. И это ювелир понял очень быстро.

– Ваше сиятельство, но вы считаете, что такой вариант возможен?

– Разумеется…

Лиля задумалась.

Да, с эввирами можно иметь дело. Но – не ей. Государство с этим лучше справится. А она правда поговорит с королем. Тем более надо выяснить о Джейми… ну это надо удочку закинуть Алисии.

Свекровь у нее классная. Всегда можно договориться. А ведь даже самые милые дамы ревнуют своих сыновей к невесткам. А тут – полное спокойствие…

Ладно. Это ее куда-то не туда понесло.

А что еще можно сделать для реализации?

Лиля подумала немного. Ну, не менеджер она, вот ни разу… а с чего начинают все законодатели моды?

А ведь все просто.

Надо создать свой модный дом.

И начало есть. Торговая марка Мариэль, в честь мамы реципиентки, знак – красный крест.

И – фирменный магазин. В столице, со всеми заездами и заходами, и чтобы в нем можно было купить кружево, полюбоваться на себя в громадное зеркало, выпить что-нибудь экзотическое из стеклянных бокалов, немножко посплетничать, может быть, съесть что-то экзотическое… а почему нет?

Надо это дело просто обдумать. Но сначала – поговорить с мастерами.

* * *

Разговор с девушками пришлось отложить. Потому как Тахир и Джейми потребовали объяснений.

Что такое эпилепсия, где она живет, с чем ее едят и как с ней бороться.

И ведь не откажешь…

Минут десять потребовалось, чтобы растолковать разницу между приступами эпилепсии и истерическим припадком. А ведь путали и частенько…

– Ваше сиятельство, а есть ли лечение? Вы странно вели себя там, во дворце…

Лиля опустила ресницы.

– Да. Тахир, нет от этой болезни лекарства. Такого, чтобы можно было травку заварить или там, швы наложить – нету. И не будет, наверное, еще очень долго.

– Обычно вы сразу говорите, чем можно помочь. А тут…

– А тут я сделала все, что могла. Первое – не дала женщине навредить себе. Второе – сказала, что это болезнь, а не одержимость. Потому что жизнь в постоянном страхе приступа, страхе разоблачения… это само по себе доведет до любой болезни.

– А почему вы нам раньше не рассказывали? – не удержался Джейми.

– Да я и так вам спокойной жизни не даю, – усмехнулась Лиля. – Мальчик, нельзя сразу объять необъятное. Люди лекарской науке по десять лет учатся – а ты хочешь все за год освоить? Да и какой год? Полугода не прошло!

Джейми потупился. Ну, есть такое. Если бы парня воспитывали, как барона – он бароном и стал бы. Так воспитывали-то как лекаря. Вот он и прикипел… что ж.

Значит, баронство Донтер будет баронством со здоровым образом жизни.

– Но пациентке вы не скажете, что это неизлечимо?

– Нет. Я и так-то… но выхода другого не было.

Лиля прикрыла глаза. Усталость разъедала. А что тут поделаешь?

Да, совершила глупость. Да, на глазах у альдона. Да, страшный риск и подстава. Но когда б сначала думать, а потом делать… Кто твердо следует сему идеальному рецепту в критической ситуации? Ну?! Что, нет ответа?

То-то же…

– Да уж, – поддакнул Тахир. – Если бы тогда сказать, что это не лечится…

– Не лечится только то, что свыше послано, – встрял Джейми. – Как наказание.

– И это становится делом Церкви, – Лиля вздохнула. – Конечно же…

Несказанное повисло в воздухе. Церковь и врачи никогда сильно не ладили. Первые полагали болезни воздаянием за человеческие грехи. Вторым чихать было на воздаяние, они старались помочь людям. Отсюда и возникал конфликт. И все трое прекрасно все понимали. Но есть вещи, которые даже при своих не говорят вслух. Целее будешь.

– Так что пришлось немного приукрасить, а немного умолчать кое-о-чем. Но я бы сказала, что в данном случае и мои слова были неплохим лечением. Во-первых эффект плацебо, – мужчины, уже ознакомленные с этим понятием, дружно кивнули. – Во-вторых, снялся постоянный страх, который топором висел над пациенткой. А поскольку все болезни от нервов… ну, не все, но процентов много…

– То ей так и так будет легче.

– И ее мужу тоже. То она ежедневно ждала всяких пакостей. Доноса церкви, приступа, монастыря… сами понимаете – радости тут мало. Эта болезнь хорошо развивается на нервной почве, воздействует на разум… Можно было ожидать всего, вплоть до сумасшествия. И если этого не случилось – можно считать, что дама она крепкая, а болезнь