Развод. В логове холостяка - Ксения Хиж

Я осталась в доме за главную.

Пополудни, при свете дня, мать не выглядела полоумной, не внушала страха. Обычная женщина, такая же мама, как и у всех, наверное. И брат был милый и улыбчивый. Но как раз от этой идеальности и сводило оскоминой зубы, а желудок комом страха.

Они врут. Теперь я об этом знала точно!

Я помешала ложкой варенье, что добавила в чай, снова посмотрела в окно. Улица как всегда пустынна. Ни души. Хотя вчера я встречала по дороге в магазин пожилую пару. Они шарахнулись от меня, как от огня, посмотрели так, словно увидели привидение. Да, впрочем, привидением я себя и ощущала – вернувшаяся пропажа, спустя столько после исчезновения. Да еще и могила на кладбище есть. Да тут любой испугается!

Вздрогнула, когда в открытое окно залетел скрип.

Качели в саду раскачивались.

Медленно, чуть быстрей, снова медленно.

Я нахмурилась. Вроде бы сегодня небывалая тишина безветрия. Ни одного порыва, ни даже легкого дуновения. А чтобы так раскачать металл, нужен нехилый ветер!

Я отмахнулась, стало не по себе.

Задернула шторку и вновь погрузилась в свои раздумья. Руслан обещал не бросать меня и обязательно мне поможет. И я верю ему, хочу верить, а значит, скоро все прояснится…Надо лишь немножечко подождать.

***

Чужой дом не спал. Он словно живой дышал в спину, буравил взглядом затылок, сопровождал каждый мой шаг скрипучим шепотом старых половиц.

За окном все так же медленно раскачивались пустые качели, накрапывал дождик. На улице светло и свободно, здесь же…

Я обернулась. Показалось, словно что-то невесомое и обжигающе холодное коснулось моей шеи.

Кухня. Громко тикают часы на стене напротив, в печке догорают дрова, а на печной плите шипит кастрюля с остывающим кипятком – надо бы помыть посуду.

Я в последний раз с надеждой обернулась на окно – как же сильно я хочу увидеть там Руслана; встала из-за стола и направилась в свою комнату. В голове туман, там мутно и душно – ни малейшего намека на просвет. Пустота. Воспоминаний словно и не было.

На кровати старый фотоальбом, который моим вовсе не является – вчера я в этом прекрасно убедилась. Но почему же тогда ОНИ упорно выдают меня за другую? Так хотят верить в это? И кажется, верят. Знают ли они где настоящая Даша или…

…На кладбище даже ее могилка есть, - проносится в голове голос мужчины и по спине бежит мороз.

Я, закусывая губы, иду в сторону подвала. Возможно, именно там меня ждут открытия.

На душе тревожно. А по спине все так же по-хозяйски снует страх.

В подвале темно.

Половицы ступенек скрипят, когда я делаю шаг и начинаю спускаться вниз. Сосредоточенная на своих мыслях и предстоящих открытиях, я не сразу замечаю шум за моей спиной, а когда отчетливо понимаю, что в коридоре чужие шаги, испуганно оборачиваюсь – как раз в тот момент, когда дверь подвала захлопывается, оставляя меня в кромешной темноте.

- Откройте! – кричу отчаянно вмиг пересохшими губами, бросаюсь вверх по лестнице. – Откройте, слышите?!

За дверью глухо смеются. Стучат мне пальцами с той стороны дверного полотна.

- Тук-тук, Дашенька, открывай! – поёт женский голос. Материн. Точнее этой женщины, что выдает себя за мою мать.

- Что? Мама это вы? – я испуганно прижимаюсь ухом к двери, дергаю с силой за ручку. Закрыто.

- Откройте! Пожалуйста!

Снова хриплый смех.

- А сама?

- У меня не получается!

- А ты пообещай, что больше не будешь безобразничать! Давай пообещай! А то сидеть тебе там вечно!

- Что? – я всхлипываю, не веря ушам. Дрожь бьет тело с такой силой, что кажется еще немного, и я потеряю сознание. – Мам, откройте дверь?

Щелкнул замок и дверь приоткрылась.

Безумная улыбка на лице матери, горящие блеском глаза – происходящее явно пришлось ей по вкусу!

- Выходи! Нечего там по пыли топать!

- Вы так рано вернулись? – Произношу, заискивая, быстро поднимаясь наверх. Словно не страшно. Не боюсь. Словно ничего не произошло ТАКОГО… – Вы же недавно уехали.

- Борю на работу вызвали. ЧП у них там, без моего сыночка не справляются. А ты, что здесь делала?

Мои брови против воли вздернулись вверх, но я взяла над собой поруку. Улыбнулась, не глядя в глаза. Эта женщина больна, и это факт.

- Да, я так, - я пожимаю плечами, глядя на мать сверху вниз. Без каблуков она чуть ниже меня. – Хотела посмотреть свои старые вещи, Борис говорил они там, внизу, в коробках. Вдруг бы мне это помогло, и я что-нибудь вспомнила.

Мама отмахнулась.

- Не беда, вспомнишь еще! Идем чай пить.

Я киваю.

Чай пьем молча. Напряженно. До одури мучительно долго.

Посуду мою я, а она сидит на табурете и любуется мной. Её слова.

После обеда мама спала, а я бродила по дому, пытаясь унять охватившую меня дрожь.

Плохо. Очень плохо внутри, на душе – не передать словами. Какие-то мистические ледяные лапы словно схватили меня за грудки и трясут, трясут…Все внутри дрожит, сердце стучит и прыгает в пятки, снова взлетает. Меня морозит, мое тело слегка трусит, и так тревожно – до жути тревожно в груди, словно я на краю безумного предчувствия, что вот-вот что-то произойдет.

Глава 28

Наступил вечер. Каким же долгим показался этот бесполезный день.

Мама смотрит странно.

Ходит медленно по дому, шаркая ногами, из комнаты в комнату. И скрежет зубами. Косится исподлобья. Что-то думает, отводит взгляд, едва встретившись со мной глазами. То и дело прикрывает глаза ладонью, резко останавливаясь. И в этот момент, кажется, что она к чему-то прислушивается. Невольно прислушиваюсь и я.

Тишина.

Но мать, кажется, слышит чей-то голос? И от осознания этого факта, от догадки что, скорее всего так и есть, становится жутко и не по себе. Волна мурашек бросается галопом по телу, волоски на руках встают дыбом.

Кто из них на самом деле болен?

Да это явно она! Одержимая! Черти, демоны – шепчут ей в уши свои темные песни…

Я мотаю головой, прогоняя жуткие мысли, но холод все же разливается по телу.

Я в очередной раз поежилась.

Печка протоплена, но воздух в доме влажный и холодный, пол ледяной. Горячие батареи отчего-то не дают тепла…

Мать медленно вышла из комнаты и скрылась в темном коридоре, в той стороне, где располагалась кухня. Я вытянула ей вслед