Две полоски для майора - Рокси Нокс

— Тогда подумай хорошенько.

— В минутах? Честно, я не помню. Может быть, минут тридцать?

— Какого ты о себе высокого мнения, — хмыкает и смотрит на меня хитрыми глазами.

— Что? Много? Так… Тогда двадцать минут? Ну точно не меньше. Я же орел хоть куда, епти!

— Снова мимо.

— Да бляяять… — расстраиваюсь. Раздразнила только своим обещанием, ни за что мне не угадать.

— У тебя осталась третья попытка.

— Пять минут! — выпаливаю, надеясь запрыгнуть в последний вагон.

— Снова не угадал.

— Бля, мне уже самому интересно, сколько я продержался? И главное, откуда ты знаешь? Засекала, что ли?

— Не я, — покатывается со смеху Таня.

— А кто?!

— Соседка. Баба Мира.

— Ёханый бабай! Она, что же, через стенку с секундомером стояла и отчитывала время?

— В точку!

— И каков результат? Интриги навела, шо пиздец.

— Восемь минут и сорок семь секунд, — озвучивает результат.

— Да ладно?

Чё-то как-то я не знаю, восемь минут… Слабачок, не?

— Я просто сильно голодный был, — оправдываюсь.

— Каверин, все в порядке. Мне эти минуты показались часами.

— Это хорошо или плохо? — озадачиваюсь. Мож она лежала подо мной и думала: да когда же этот бомж уже кончит-то, а?

— Конечно, хорошо, — соглашается Рыбкина.

Потом она зачем-то открывает бардачок и видит…

Красные трусики в полиэтиленовом пакете.

— Это что? — свирепеет. — Я тебя спрашиваю, майор! Что это? И давно ты мне изменяешь?

— Я изменяю?! Нахрена оно мне надо?

— А это чье?

— Так глаза разуй и посмотри: чье.

— Так это… это… мои?! — решается вытащить трусы и распрямить их как гирлянду.

Со стороны можно подумать, что я трусы решил продать девушке, а она придирчиво рассматривает товар.

— Ну не мои же. Хотя ребята из отдела долгое время думали, что я ношу женские красные трусишки. А они мне даже на одну ногу не налезут.

— Налезут. Они хорошо тянутся. Точно мои! — радуется.

— Всё забываю тебе вернуть награбленное. Так и катаюсь с ними.

— Пусть лежат тут! — Таня заталкивает трусняк в пакет и кладет обратно в бардачок. — Если вдруг к тебе в машину сядет какая-нибудь девка и найдет трусы, то ей сразу станет ясно — этот мужчина занят!

— Ну да. Так и будет, — усмехаюсь.

Обожаю ее логику. Нахрена какой-то бабе лезть в мой бардачок, обычно ко мне сразу в штаны ныряют. То есть ныряли. Всё уже в прошлом. Я теперь верный и примерный семьянин. Буду жарить только одну рыбку — Килечку свою.

— Ну что? Раз уж мы разобрались с временем секса и трусами, поедем домой?

— К тебе?

— К нам!

— Поехали.

Выезжаю на оживленную дорогу и стреляю глазами в Татьяну:

— Я не угадал, но может быть все-таки побалуешь?

Смотрит на меня с улыбкой, потом гладит по ширинке и говорит:

— Побалую. Если угадаешь, сколько длился наш второй секс после того, как ты починил Андрюшку и полез ко мне спящей.

— Да бля-я, заканчивай эту викторину, Танюш! Ну не знаю я, честно! Когда трахаюсь, о времени совсем не думаю.

— А о чем думаешь?

— О том, как приятно с тобой.

— Правда?

— Кривда.

Танюшка обнимает меня, когда стоим на светофоре, целует, ластится, как кошка. Какой-то треш с этим секундомером, настучать, что ли, бабке по рукам за такое?

Ха! Лучше узнаю у нее, сколько секунд трахается Толик и буду подъебывать его.

— Кстати, как тебе Толик? — интересуюсь у будущей жены.

— Красавец.

— Чего? — хмурюсь. — При чем тут его красота, а?

— А о чем ты спросил?

— Что, капитан Пиздюк понравился тебе, да?

А я-то думал, кто-кто, но моя Таня точно не польстится на этого пижона! А она вон че мне задвигает, красавец, говорит.

— Господи, я его так же в голове называю, — смеется Рыбкина.

— Его все так называют.

— Толику срочно надо менять фамилию!

— Поздно, для нас он так и останется пиздюком. Но вернемся к красавцу…

— Лёша, не ревнуй! Я люблю только тебя.

— Но на Звездюка все равно засматривалась?

— Да нет же!

— Смотри мне! Увижу, что пялишься на него, морду ему набью. Всю красоту подпорчу вмиг.

— Не надо, а то Маргошка расстроится. Я не буду смотреть на него, честное слово. И чтобы ты успокоился, разрешаю тебе сегодня испортить мои очки.

— Вот это другой разговор! — прибодряюсь.

Несмотря на то, что фантазию я свою реализовал, хочу еще раз кончить ей на очки.

— Развратник. Но какой же любимый, — снова ластится. — Можешь ехать побыстрее?

— Что, возбудили тебя подвиги Толяна с Марго?

— Ну хватит уже!

— Да я без ревности спрашиваю.

— Ты представляешь, они закончили и тут же снова начали, — заговорщически говорит Таня.

— Охренеть, какой лось выносливый!

Звездюку тридцать пять, он моложе меня. Ладно, я тоже покажу Танечке свою выносливость сегодня. Не на того напала, чтобы меня можно было унизить восемью минутами.

— Тридцать семь минут и двадцать одна секунда, — вдруг говорит Киля.

— Чего тридцать семь минут и двадцать одна секунда? — переспрашиваю.

— Длился наш второй секс, после которого я забеременела.

Выпячиваю грудь вперед, гордясь своим подвигом. Вот это я понимаю! Прям горд собой. Молодец, Каверин!

Килечка хватает меня под руку, и мы поднимаемся в квартиру. Настроение в штанах приподнятое. Сейчас будет минетик с обрызгиванием стекол для разогрева, а потом по ситуации. Килечка у меня жалостливая, не оставит любимку без сладкого, даже несмотря на то, что я и близко не угадал время.

В прихожке нас встречает швейцар Андре, которого мы используем как вешалку. Я вешаю на лысый череп свои головные уборы, а Таня вешает ему на плечо свои сумочки. Хоть какая-то от него польза.

Расстегиваю штаны и хватаю Танюшку за попу.

— Подожди, — вырывается, — руки для начала помою!

— Чистюля моя.

— И ты тоже кое-что помой перед этим делом.

— Называй вещи своими именами: Лёха, мол, будь человеком, помой член перед сексом. Тебе с лавандой или апельсином?

— Мм? — смотрит непонимающе.

— Запах какой предпочитаешь? Хотя, че это я спрашиваю, лаванда, конечно. Любимая горная лаванда! Повсюду. В шкафу, в мыле, в трусах.

— Предпочитаю апельсин, — огорошивает Татьяна.

— Вау, у тебя вкусы поменялись. Такими темпами и меня скоро разлюбишь.

— Никогда, майор! Буду любить тебя вечно.

— Иди сюда, сам любить тебя буду. Тоже вечно. Только без секундомера, ладно? Пусть нам будет казаться, что мы трахаемся целую пропасть времени. Кстати, у меня сегодня ночное дежурство. Надо поспешить. Апельсиновый леденец готов к употреблению, красавица. Можешь приступать!

Эпилог

— Это самые результативные тридцать семь минут и двадцать одна секунда в моей жизни, — говорит Лёша, разглядывая нашу крохотную дочурку Алису.

— Какая она