Отблески тебя - Кэтрин Коулc

им задать новые вопросы, я поспешила на парковку, радуясь, что сегодня утром приехала на машине. Щелкнув брелком замка, я запрыгнула в салон и завела двигатель.

Мои руки сами знали дорогу — я не думала о маршруте. Потому что я никогда не переставала ходить туда. Даже если Кейден перестал, я — нет.

Дорога заняла всего пятнадцать минут, потом еще десять — пешком по тропе до бревна, с которого открывался вид на ручей. Сердце колотилось все сильнее с каждым шагом.

Я замерла, увидев крупную фигуру, сидящую спиной ко мне.

Кейден был высоким — около ста девяноста сантиметров, с мощными плечами. Но сейчас он казался маленьким. Почти мальчиком.

В груди зародилась боль, толкнув меня вперед.

Он не поднял головы, когда я подошла, но я не остановилась. Обошла бревно и села рядом — так, как делала это тысячи раз раньше. Я не сказала ни слова. Он заговорит, когда будет готов.

Я не знала, сколько прошло времени, прежде чем Кейден наконец произнес два слова и затем фразу, которая едва не разбила меня.

— Оно сломано. Так, что уже никогда не починится. Но я продолжаю пытаться.

Сердце сжалось в тисках горя.

— Что случилось?

— Гейб назначил встречу с невероятно важным гостем и не сказал мне. На подготовку нужны были часы, а у меня было меньше пяти минут.

Я внимательно посмотрела на него.

— Но ты справился.

Кейден повернул голову:

— Почему ты так думаешь?

Я пожала плечами:

— Я знаю тебя. Ты расцветаешь под давлением. Ты понимаешь людей, что ими движет. Уверена, ты раскусил его за пару минут и дал все, что ему было нужно.

Его губы чуть дрогнули, но в глазах не мелькнуло ни капли юмора.

— Это как адреналин — придумывать что-то на ходу, понимая, что ставки огромные, и действовать вслепую, надеясь, что твои инстинкты не подведут.

— И они не подвели, — уверенно сказала я.

Кейден кивнул, вновь глядя на воду:

— Я должен быть рад. Отмечать победу.

— Но Гейб все испортил.

— Он меня ненавидит.

В голосе Кейдена не было ни капли эмоций. Будто он был полностью и окончательно сломлен. Я ненавидела это состояние. Не было ни привычной искры, ни даже злости. Только пустота.

И я не могла это исправить. Хотя отдала бы все, чтобы суметь. Все, что я могла сделать, — просто быть рядом и разделять его боль.

Я прижалась к Кейдену. Он не двигался пару секунд, а потом обнял меня. Я устроилась у него под боком и положила ладонь на его грудь.

— Ты хороший человек.

Мышцы под моей рукой напряглись.

— Не говори так.

— Ты хороший человек, — повторила я.

Кейден сглотнул:

— Джиджи…

— Ты лучший. Всегда рядом с мамой. Лучший друг для Нэша. Всегда спешишь на помощь, когда кому-то что-то нужно.

Он взглянул на меня, и наши глаза встретились.

— А я думал, ты хочешь меня убить.

Я пожала плечами:

— Убийство — это мой язык любви, помнишь?

Я направилась к The Brew, пока утренний свет пробивался сквозь кроны деревьев. Мне был нужен самый огромный стакан кофе, какой только можно себе представить. Всю ночь я ворочалась, думая о Кейдене. Надеялась, что с ним все в порядке, и ненавидела тот факт, что у него нет такой семейной поддержки, как у меня.

— Грей.

Я подняла голову и увидела, как из кофейни выходит Лоусон. Улыбнувшись, я пересекла улицу и обняла его за талию.

Он обнял меня в ответ:

— А это за что?

— Просто вспомнила, как мне повезло, что ты у меня есть.

Лоусон крепче сжал меня и поцеловал в макушку:

— Все в порядке? Кейден не обижает тебя? Если он…

Я ущипнула его за бок:

— Перестань. С Кейденом все хорошо. Разве сестра не может просто поблагодарить своего чрезмерно заботливого старшего брата?

Лоусон усмехнулся:

— Ну, наверное.

— Как там мальчишки?

На его лице появилось выражение усталости:

— Хорошо. Просто всего слишком много сейчас.

— Могу сегодня уйти пораньше и забрать Чарли и Дрю из лагеря.

Лоусон покачал головой:

— Нет, я справлюсь. Просто начинаю понимать, что осенью мне, возможно, понадобится постоянная помощь.

Я удивленно приподняла брови:

— Серьезно?

Он потер затылок:

— У Чарли и Дрю миллион кружков и мероприятий, куда их нужно возить, а оставить все на Люка… ну, он в последнее время не особенно заслужил доверие.

Я поморщилась. Мой старший племянник недавно угнал папину машину без прав и теперь разговаривал только односложными фразами. Какая разница с тем беззаботным парнем, которым он был год назад.

— Чем я могу помочь?

— Хотел бы я, чтобы чем-то, — Лоусон снова обнял меня. — Мы справимся. Просто переходный возраст.

Я очень надеялась, что дело только в этом. Хотела спросить, не связано ли это с тем, что их мама уже давно исчезла из их жизни, но Мелоди — запретная тема для Лоусона, так что я промолчала.

— Просто дай знать, если захочешь отдохнуть вечером. И у нас же семейный ужин в эти выходные, хоть немного передохнешь тогда.

— Я в порядке. Честно.

Но Лоусон никогда не просил о помощи, что бы ни случилось. Тот факт, что он уже задумывался о наемном помощнике, говорил о том, что у него дела идут совсем неважно. Мне не хотелось натравливать на него маму, но, возможно, придется. Она обожала проводить время с внуками, а Лоусону явно нужен перерыв.

— Ладно, мне нужен кофе, — сказала я. — Пойду внутрь.

Лоусон помахал мне на прощание и пошел по улице к станции, а я направилась в The Brew. Колокольчик звякнул, когда я вошла. За стойкой стояла Аспен, ее рыжие волосы сияли в утреннем свете.

— Привет, Грей. Ты сегодня пораньше.

— У меня утром сплав на каяках.

Аспен улыбнулась:

— Звучит потрясающе. Мне надо записаться на такое вместе с Кэйди.

— Тебе не нужно записываться. Я возьму вас в любое время, когда захотите.

— Не обязательно, — возразила она.

— Я с радостью. Можем взять Чарли с собой. — Мой племянник и дочка Аспен были неразлучны.

Аспен рассмеялась:

— Ты понимаешь, что они будут болтать без остановки весь день?

— А это значит, что они займут друг друга, — подмигнула я.

— А мы сможем поболтать по-девичьи.

— Для меня это идеальный день.

Аспен подняла ладонь для «дай пять»:

— Отлично. Что тебе приготовить?

— Самый большой черный кофе, который у тебя есть, и вот этот маффин с отрубями.

Она приподняла бровь:

— Ночь была тяжелой?

— В последнее время плохо сплю.

На лице Аспен появились тревожные складки:

— Все в порядке?