Затерянные в метели - Мег Джонс

Легкое давление его члена продолжалось, причиняя желанную боль, когда он вошел полностью и продолжил трахать меня на столе.

— Ты принимаешь меня так чертовски хорошо, — выдохнул он между толчками. Я крепко держалась за него, впиваясь ногтями в его кожу, пока предавалась ему, позволяя удовольствию проникнуть под мою кожу.

Он крепко обнял меня, одним быстрым движением стаскивая со стола. Ощущение потери между моих ног заставило меня захныкать, мои ноги сжались вокруг его талии, как будто я хотела снова насадиться на него, но, почувствовав прикосновение его липкой, горячей кожи к моей, я поняла, что мы еще не закончили.

Джона без усилий перенес меня на диван, моя задница приземлилась на высокий подлокотник, его губы страстно встретились с моими. Я жаждала снова ощутить его внутри себя, все еще оплакивая потерю оргазма, который, как я чувствовала, нарастал.

— Можно тебя развернуть? — спросил он.

Я ухмыльнулась, просчитав его план.

— Перегнуть меня через диван?

— Я хочу трахать тебя на всех поверхностях, — сказал он, и в его голосе послышалось низкое ворчание. — Я не хочу смотреть ни на дюйм этого места, не думая о стонах, которые ты там производила.

Я прогнала напоминание о том, что у нас есть срок, снова поцеловав его, вкус его языка отвлек меня. Его руки схватили меня за плечи, разворачивая и укладывая плашмя на живот, задрав мою задницу в воздух.

Я крепко вцепилась в диванную подушку, когда он скользнул обратно внутрь, каждый дюйм больше не доставлял дискомфорта, а наоборот, удовольствие, когда он трахал глубже. Я едва могла дышать, настолько сильными были ощущения от нового ракурса, его рук на моих бедрах, удерживающих меня на месте, пока он двигался, набирая скорость, когда начал терять контроль над собой.

Он выругался себе под нос.

— Я никогда не представлял... никогда не думал, что с кем-то может быть так хорошо.

Я едва могла вспомнить свое имя, он был так глубоко.

Он толкался снова и снова, каждое движение подводило меня все ближе и ближе к краю оргазма. Меня никогда раньше так не трахали, интенсивно, с нежностью в его объятиях, в каждом слоге, слетавшем с его губ.

Джона наклонился вперед, его темп ускорился, толчки стали глубже, и его рука вцепилась в мои волосы, узел, который он нежно потянул, словно спрашивая разрешения. Когда я громко застонала в ответ, он потянул сильнее. Удовольствие смешалось с острой болью.

Узел в моем животе развязался, и я кончила. Жестко. Казалось, что прошли годы. Золотой отблеск и вкус чистого счастья, каким бы мимолетным оно ни было.

Я растаяла на диванной подушке, пока Джона продолжал работать, мои бедра двигались навстречу его бедрам, сохраняя ритм, необходимый мне для продолжения движения. Он работал со мной так, словно мы были вместе много лет, как будто он знал каждый дюйм моего тела, понимал мои потребности.

Джона был лучше, чем кто-либо другой, с кем я когда-либо была. Заботливый. Надежный. Он слушал. Он был совершенен. Создан для меня, и только для меня. Подходит мне так, как никто другой никогда не подошел бы.

Мне нужно было больше: от него, от нас.

Я взяла себя в руки и потащила его вниз, на диванные подушки. Его глупый, удивленный взгляд переместился в благоговейный трепет, когда я заползла к нему на колени, скользя вниз по его длине, пока он не вошел полностью.

Я оседлала его, наблюдая, как закатываются его глаза, как исследуют его руки, пощипывая мои соски, обнимая за талию. Он был глубоко внутри меня, для моего удовольствия, и я постаралась насладиться каждым дюймом, как будто это был первый и единственный раз.

— Ты чертовски потрясающая, — пробормотал он. — Чертов ангел. Слишком хороша для меня.

Я двигала бедрами, чтобы сорвать каждое проклятие с его губ, упиваясь каждым стоном. Он держал руку на моем соске, дразня и теребя, напрягаясь, когда знал, что я жажду этого. И когда он протянул руку вниз, нащупывая мой клитор, я снова сильно кончила, каждое ощущение в моем теле усилилось.

Волна удовольствия захлестнула меня, каждое нервное окончание гудело от химии между нами и адреналина. Когда мои мышцы расслабились после силы очередного оргазма, он ускорил темп, так идеально трахая меня снизу. Каждый толчок его бедер усиливал волны, обрушивающиеся на меня. Его рука обвилась вокруг моей шеи, удерживая меня на месте, пока он поддерживал нас обоих.

Другие мужчины использовали меня, обращались со мной так, словно я существовала только для них, а потом бросали, когда все было кончено. Джона встречал меня на каждом шагу, концентрируя мое удовольствие, мои потребности. Даже когда он трахал меня, мчась навстречу собственному оргазму, он удерживал внимание на моем клиторе, говоря мне, насколько я совершенна, как он готов на все, как прекрасно я выгляжу, как хорошо я принимаю его член. Каждую грязную фразу, слетевшую с его губ, я хотела вытатуировать на своей коже, каждое слово запечатлеть в памяти.

Я никогда не хотела забывать об этом.

— Кит, — выдохнул он, его лицо напряглось. — Я....

Я почувствовала его оргазм, резкие подергивания, тяжесть в моем животе, когда он разрядился. Я наблюдала за тем, как напряглись его плечи, как расслабились мышцы, разглаживаясь, когда я провела пальцами по впадинам. Интенсивности его последнего толчка было достаточно, чтобы я встретила его, удовольствие прокатилось рябью по нам обоим, соединив нас вместе, когда мы погрузились друг в друга.

Я рухнула на него, уткнувшись головой в изгиб его шеи, волосы прилипли к спине от пота. Подо мной его грудь глубоко вздымалась и опускалась, его руки обвились вокруг моей спины, прижимая меня к себе. Я чувствовала биение его сердца, слышала его, когда мое ухо прижалось к его телу, позволяя замедляющемуся, успокаивающему биению успокоить мое собственное.

— Как мне так повезло, — спросил он хриплым голосом, прежде чем прочистить горло, — что я нашел тебя?

— Я думаю, что это была не такая удача, — я улыбнулась, прижимаясь губами к его коже, мои пальцы прослеживали линии его бицепсов, клянясь себе запомнить каждую деталь его тела, каждую веснушку, — в городе только один паб.

— Тогда это очень удачный паб. — Он поцеловал меня в макушку, нежно и страстно.

Наконец-то я повернулась к нему лицом. Я узнала чувство, выраженное в его глазах, почувствовала его в себе. Как будто все это становилось слишком реальным для