Затерянные в метели - Мег Джонс

Он начал убираться, взяв кухонное полотенце и сметая крошки со стола, а я начала представлять, как могла бы выглядеть наша совместная жизнь в Лондоне: найти новое любимое кафе, проводить солнечные дни на Вересковой пустоши10, выбрать новую мебель для моего дома, чтобы помочь сделать его нашим...

— Итак, ты переезжаешь в Лондон и начинаешь тренировать, — сказала я. — Думаешь, это то, что тебе понравилось бы? Разве не этим ты занимался до выхода книги?

— Тогда мне это не нравилось, но я мог бы найти работу, которая меня устраивала. — Он продолжал работать, возможно, для того, чтобы отвлечься от реальности того, чему он посвятил себя. — Может быть, больше работать с людьми один на один, использовать некоторые из моих контактов в профессиональном мире.

Я на мгновение задумалась, серьезно обдумала эту идею, и она мне понравилась. Однако я слишком хорошо знала, как устроен мир профессионального тенниса. Как тренер, он бы ничего не контролировал. Он зависел бы от прихоти турниров и маршрутов полетов.

— Если связываешься с профессионалами, приходится много путешествовать, верно?

— Это правда, — сказал он. — Есть варианты.

— Групповые уроки и лагеря, которые тебе не нравятся?

Слабейшая улыбка появилась на его губах, отчаянная вспышка, прежде чем она снова исчезла.

— По крайней мере, дома была бы ты.

— Я бы тоже путешествовала, — призналась я. — Я езжу туда, куда ведет меня работа, и ты не можешь взять и поехать со мной. Много поздних съемок, долгие смены. В прошлом году я почти не бывала дома.

Чем больше я говорила, тем больше ненавидела каждое слово, слетающее с моих губ. Каждый слог казался мне еще одним гвоздем в крышку гроба, и я поймала себя на том, что начинаю отчаянно пытаться увидеть во всем этом светлую сторону, найти способ, как это будет работать. Разве мы не могли остаться здесь? Скитаться вдвоем по горам? Полностью игнорировать окружающий мир и просто быть... собой?

— Итак, мы оба путешествуем по работе, надеясь, что наше время дома совпадет. Молимся хотя бы о нескольких днях вместе, — резюмировал он, и мое сердце болезненно сжалось. Должно быть, он прочел боль на моем лице, потому что понизил голос на октаву или две, до нежного шепота, когда сказал: Я сдаюсь.

— Я знаю. Я просто ненавижу это, — призналась я. Я проглотила свой страх, пытаясь заставить нас взглянуть в лицо тайне, которую я скрывала от него. — И потом, есть еще кое-что.

Его лицо расслабилось, как будто он приготовился к очередному удару, который не смог выдержать.

— Что?

— Ты хочешь детей? — Спросила я.

Я уже знала ответ, я видела это на его лице у Арчи, когда он играл с их детьми. Он сказал, что представлял себе такую же большую семью, как у него. Он хотел хаоса, шума, криков и липких рук.

— Ты не хочешь? — Его голос дрогнул, и все, что я могла сделать, это покачать головой в ответ. Его плечи опустились, и я почувствовала, как мое сердце разбилось вдребезги в груди. — Я имею в виду, это займет годы, и я уверен, что мы могли бы найти способ не рушить твою модельную карьеру. Есть варианты.

Я снова покачала головой.

— Нет, это не из-за моей карьеры.

— Это не так уж важно, — рассуждал он. — Я могу передумать.

Он мог передумать, но я никогда этого не сделаю.

Я опустила взгляд в свою тарелку. Кусочки сэндвича, которые мне удалось проглотить, теперь свинцом лежали у меня в желудке. Мне нужно было что-нибудь, чтобы снять напряжение с этого разговора. Вино. Сигарета. Банка кока-колы. Что угодно, лишь бы изменить то, что я чувствовала, снять этот тяжелый груз с моих плеч.

Как мне объяснить?

Как мне ему сказать?

Как он мог не осуждать меня?

Я никогда никому не рассказывала, но я была обязана ему это объяснить. Если мы рассматриваем то, что произошло между нами, как долгосрочные отношения, если мы готовы на компромиссы ради друг друга, тогда ему нужно было знать.

— У меня уже есть ребенок.

Глава восемнадцатая

ДЖОНА

Bigger than the whole sky — Taylor Swift

Пять слов ударило меня прямо в середину груди, заставив задохнуться.

— Что? — Я вцепился пальцами в стойку, пытаясь найти в себе силы встать.

— С моим бывшим, — сказала она. — У нас общий ребенок.

Я вглядывался в ее лицо в поисках ответов на вопросы, вертевшиеся у меня в голове. Все, что я нашел — это непоколебимую решимость, стену, которую она возвела, чтобы защитить себя.

Глубоко вздохнув, я попытся помочь ей объяснить все. Кирпичик за кирпичиком.

— Когда? Я имею в виду... ты никогда не упоминала о нем? — Спросил я, почти заикаясь, чтобы получить четкий ответ. Думала ли она, что наличие ребенка было преградой для нас? — Сколько лет? Ты знаешь, я отлично лажу с детьми, это не проблема...

— Все не так. — Она покачала головой. — Она живет со своим отцом. Он не дает мне общаться с ней. Познакомить тебя с ней… это невозможно.

Я нахмурил брови, пытаясь разгадать головоломку. Это была не та Кит, которую я знал и которой сдался без боя.

— Как?

Ее нижняя губа задрожала, и я поборол желание снова подхватить ее на руки, прижать к себе и сказать, что все будет хорошо. Вместо этого она закрыла глаза и сделала глубокий вдох.

— Я была молода, мне едва исполнилось восемнадцать, когда я узнала, что беременна, — начала она. — Моя карьера, Джона, она была для меня всем. Я ушла из дома; я строила жизнь для себя. С моими родителями я почти не разговаривала. Я была совсем одна. А потом я забеременела.

Кит сделала паузу, ее рука сжалась в кулак. Ее голос дрогнул.

— Он заставил меня поверить, что все будет хорошо. И я поверила ему. Он был намного старше меня, и я думаю, что он всегда хотел ребенка. Я была глупой влюбленной девчонкой, которая верила ему. Поэтому мы держали это в секрете от всех. Я взяла творческий отпуск, сказала всем, что собираюсь на реабилитацию, а вместо этого поехала в Швейцарию, и он забрал ее. — Она остановилась, ее тело почти дрожало.

Я хотел прикоснуться к ней, обнять ее, но чувствовал, что это не то, в чем она нуждалась. Это была не свежая рана, а та, от которой она долго восстанавливается. Она хранила этот секрет в течение многих лет.

Вместо этого, не говоря ни слова, я схватил стакан из буфета и налил немного воды из-под крана.