Затерянные в метели - Мег Джонс

Повернувшись ко мне спиной, она продолжила.

— Я подписывала все, что он мне давал, и он создал иллюзию, что я никуда не уезжала.

Я больше не мог с этим справиться, не мог сдерживаться.

— Кит, это...

— Я хочу, чтобы ты знал, что я сожалею об этом. Я совершила гребаную ошибку и не осознавала этого, пока не стало слишком поздно. Он перестал разрешать мне видеться с ней, продолжал придумывать оправдания, пока не перестал даже брать трубку. Я разговаривала с адвокатами, и все они сказали мне одно и то же. — С каждым словом она становилась все более неистовой, ее голос становился громче и набирал скорость. — Я отдала ему всю свою силу. Если я хочу сразиться с ним, это будет в открытом суде. Очень публично и грязно. Пресса устроила бы скандал. Моя карьера пошла бы прахом, если бы это стало известно, и ни один судья в здравом уме не дал бы мне опеку. Не с моей репутацией.

Репутация?

— Что ты имеешь в виду?

Она рассмеялась, издав тихий неуверенный звук, прежде чем втянуть воздух.

— Ты не гуглил меня, не так ли?

— Мне не нужно, — настаивал я. Она взяла с меня обещание, и я позаботился о том, чтобы сдержать его. — Я знаю тебя.

— Ты знаешь меня здесь. Ты знаешь, что я позволила тебе увидеть, — сказала она. — Я создаю хаос. Меня выгнали со съемочной площадки до того, как я приехала сюда. Моя жизнь... Я путешествую, я работаю, я устраиваю вечеринки. Где, черт возьми, найдется время для ребенка? Тем временем он на пенсии, практически отец-домосед, чтобы растить ее. Он — все, чем я не была. — Ее голос снова начал срываться, казалось, она вот-вот сорвется прямо у меня на глазах.

Вместо ответа я поднял стакан в ее сторону, пытаясь заставить ее сделать перерыв, пытаясь успокоить ее. Она взяла его у меня, послав благодарный взгляд и сделав крошечный глоток.

Тем временем я не знал, что и думать. Вместо этого я чувствовал себя... сломленным ее словами, ее опытом. Я не мог себе этого представить, не мог поставить себя на ее место и прочувствовать это. Это была ее рана, ее травма, и я должен был быть там, быть понимающим ухом. Это все, чем я мог быть для нее, и это было чертовски отстойно.

Я подвинулся, обходя стол, чтобы оказаться рядом с ней. Мне нужно было прикоснуться к ней, прижаться к ней и предложить немного утешения. Моя рука успокаивающе гладила ее по спине, потирая круги, когда она наклонилась в ответ на приветственное прикосновение.

— Все в порядке, — попытался сказать я, но холод, промелькнувший в ее голубых глазах, сказал мне, что это было совсем не так.

— Я устроила гребаный беспорядок. Я все испортила. — сказала она. — Он даже не позволяет мне поговорить с ней, не пригрозив прессой или не поговорив со своим адвокатом. Я хочу послать своей дочери чертов рождественский подарок, но не могу.

Дочь. Каждая частичка информации причиняла боль, как будто она портила ту жизнь, которую я на короткое время представил для нас. Я всего лишь хотел ее, думал, что это будет просто, и хуже всего было то, что я знал, что она была права. Потому что, в конце концов, именно этим все и закончится. Путешествия и отсутствие дома. Образ жизни, который не совпадал. Желание детей. И я действительно хотел изменить это в себе. Когда я был со своими племянниками, наблюдая, как они растут, я знал, что хочу этого в своей жизни.

Закрыть дверь перед будущей семьей было трудно, но закрыть ее перед Китом было еще труднее.

— Я не думаю, что смогу сделать это снова, — сказала она. — Я не хочу… Я не хочу заменять ее, понимаешь? Я боюсь, что однажды она придет искать меня, и если у меня будут другие дети, она будет удивляться, почему я не была с ней. Почему я не могла быть и ее мамой тоже.

— Мне жаль, что так получилось, Кит. — Я больше не мог сдерживаться; я притянул ее тело к себе. Она легко упала, ее руки крепко обхватили мою грудь, как будто это было то, в чем она нуждалась все это время. — Ты была ребенком. Это не твоя вина.

Мы оставались так некоторое время, Кит прижималась ко мне, цепляясь изо всех сил, пока я прижимал ее к себе, целуя в макушку, говоря, что она в безопасности, что с ней все в порядке.

Мы оба знали. Мы не могли продолжать после того, как она уедет домой. Все будет кончено.

Не лучше ли было расстаться раньше, чем позже? Чтобы помешать нам обоим провести годы вместе, строя жизнь, только для того, чтобы в конце она развалилась? Чтобы мы возненавидели друг друга, даже если я и представить себе не мог, что когда-нибудь почувствую к ней что-то, кроме привязанности.

Так лучше, правда? Не так ли?

Глава девятнадцатая

Кит

Last Request — Paolo Nutini

— Я все еще не могу поверить, что мы были последними. — Я, спотыкаясь, вошла в парадную дверь, пытаясь спастись от начавшего снега.

Позади меня Джона махнул Арчи, когда тот уезжал, пара фар прорезала темную ночь, когда машина развернулась.

— Что ж, я виню тебя.

Мы провели вечер, спрятавшись в уютном уголке паба с Арчи и Мэдди, Джона шептал мне на ухо простые ответы и отпускал шуточки о ведущем викторины, который с каждым вопросом становился все пьянее.

— Что? — Спросила я, застигнутая врасплох, когда он закрыл входную дверь. — Как так получилось?

Он ухмыльнулся, разворачивая шарф.

— Потому что ты сидела там и отвлекала меня всю ночь.

— Я думаю, на самом деле это ты отвлек меня. — Я закатила глаза, вешая пальто. Я подошла ближе, вытаскивая ноги из ботинок. — Рука на моем бедре. Шептал ответы мне на ухо.

Он просидел рядом со мной всю ночь, скользя пальцами по материалу моих тонких колготок, поднимаясь и опускаясь, играя с коротким краем моей юбки.

Джона сократил расстояние между нами.

— Тебе понравилось.

Я пыталась сохранить контроль над собой, но с близостью его тела к моему это становилось все труднее и труднее.

— Мне кажется, я неправильно записала ответы.

— Да, ну, сидя рядом с тобой... — Его руки пробежались по бокам моих ног, слегка касаясь, пробуя воду. — Было трудно сконцентрировать внимание на